Лето длиною в ночь

 – И опустил голову, чувствуя себя как-то муторно, – то ли от голода, то ли всё-таки от стыда. – Поесть бы мне. Я отработаю…

Мужики переглянулись. Тот, что расспрашивал, поглядел испытующе.

– Отработаешь! Хм… – Мужик замолчал и принялся жёлтым ногтем большого пальца в раздумье скрести свою мохнатую бровь. – А давай! – хлопнул он по колену здоровенной ладонью. – Поглядим, на что ты годен, мож и возьмём. Нам теперь новый помощник нужен. – И добавил, обращаясь к кому-то из артельных: – Ушёл Кондрат-то.

– Как так ушёл? – спохватился тот, что молча и сосредоточенно жевал, глядя прямо перед собой.

– Да так, видишь, нету. Не дождался, когда начнём. Решил, что сам давно – мастер… В Крутово подался. Позвали, мол, его – Благовещенскую церковь там отделать надобно. А то невмоготу, мол, столько без дела сидеть. Ушёл. Просил лихом не поминать.

– Ну-ну, скатертью дорога, – обронил молчаливый, положил в рот кусок и зажевал с прежним усердием.

Все замолчали.

– Оставайся, – заключил похожий на медведя мужик.

* * *

Разговаривали здешние чудно?. Вроде и по-русски, но как-то странно.

Глеб, к своему удивлению, всё понимал и легко применился говорить по-здешнему – протяжно окая, чувствуя, что нужные, прежде вроде незнакомые слова сами собой приходят на ум.

Поначалу он, правда, слегка недоумевал. Казалось, будто люди нарочно придуриваются.

Он всё вспоминал фильм – смешной, давно, тоже ещё в детдоме видел. Про машину времени. Про то, как она сработала и царь Иван Грозный в настоящем очутился. И тут же типа одного встретил, который, ясное дело, не понимал, что перед ним царь, а не сумасшедший. Испугался этот тип, давай юлить, повторять невпопад всякое, якобы по-древнерусски. «Аз есмь», «аки-паки», «иже херувимы» какие-то… Они хохотали! До насморка, до колик в животе! Ну, одно слово – комедия.

Дуралей этот сильно был похож на директора их детского дома. Прям вылитый. Вот и приклеилось. Стали директора Акипаки называть. За глаза, конечно…

Глеб тогда и не понимал, что это значит. Думал, одно такое смешное слово. Тут уже разобрался, что два. И к тому же не «аки-паки» никакие, а «паки и паки». И значит это – снова, вновь и вновь…

Там, в кино-то, виной всему была машина времени. И через неё можно было обратно в настоящее попасть.