Марш оловянных солдатиков

Добросовестный служака Кузьма Ильич Курятников не понаслышке помнил Суворова и его победы. В отставку он вышел ещё в екатерининские времена. С тех пор жил в своём родовом имении Курятниково и, согласно моде прошлых лет, по-прежнему носил кафтан и напудренный парик с косицей.

Когда «франц» подошёл ближе, старый барин, даже не помышляя об отъезде, остался в своём имении. Сельчане и дворовые вооружились топорами, вилами, косами.

Отставной полковник армейской кавалерии принял командование.

Каменный господский дом на холме – с высокой кровлей, крашеными деревянными колоннами у парадного входа, балконом и цветником перед окнами – стал партизанским штабом.

Каждое утро Кузьма Ильич выходил на балкон. Слушал петуха, осматривал окрестности и принимал донесения доморощенной разведки.

Нынче утро выдалось погожее. Розовела в косых рассветных лучах белёная колокольня небольшой курятниковской церкви. Внизу, под балконом, в заросшем сорной травой цветнике, сияли капли росы.

На балконные перила села пёстренькая славка.

Из дверей наружу высунулась стриженная «под горшок» кудлатая голова. Пичуга вспорхнула, испуганно свистнув. Барин обернулся.

– Что? С уловом?! А?! Славно! Ай, молодцы! – Старик задорно крякнул и притопнул ногой. – Наконец-то! Порадовали старика!

Насвистывая марш, он покинул свой пост. Запели старые деревянные ступени. Барин спустился по лестнице вниз, в обставленную старинной мебелью гостиную. Сюда уже привели пленного француза.

Вчера, поздно вечером, его поймал на дороге деревенский кузнец.

Пленник провёл ночь в запертом на висячий замок сарае. Теперь нужно было произвести допрос взятого «языка». Так, по-военному, называл пойманного французика Кузьма Ильич.

На парадном дворе, под окном, уже собралась кучка любопытных в лаптях, в рубахах поверх портков. Они шептались и подпихивали друг друга локтями.

– Французишка-то мелкий какой!

– Из вольтижёров, они все ростом невеликие.

– Это чего ж? Кто такие?

– Ну, которые похрабрее, а в гренадеры ростом не вышли, тех, мол, в вольтижёры записывают.

Застрельщики они, во как. Ну, егеря по-нашему.

– И откуда ты всё знаешь?

– А он под окном сидит часто. Сидит – уши развесит…

– Да тише вы, не слышно ничего!

Раздался строгий голос барина. Барин говорил по-иностранному. Отставной полковник Курятников допрашивал пленника по всей форме: какого тот полка, под чьей командой, где его товарищи.

Французик молчал.