Дикая, или Когда взойдёт солнце

Здесь вообще было что-то невообразимое: огромные котлы размером с небольшую комнату, туши животных, которых разделывали и зажаривали целиком в громадном очаге, количество суетившегося народа, среди которого практически не было мужчин.

Я поняла, что хозяйством здесь управляются, в основном, женщины. Мирно был главным над ними, но Крамма вела все дела, появляясь то там, то здесь, и контролируя процесс стирки, глажки и готовки. Да-да, в крепости были странные приспособления, похожие на утюги, которыми некоторые женщины в одном из хозяйственных помещений в стене гладили огромные горы белья и одежды.

Меня поразил царящий в Чертоге порядок: никто не сидел без дела!

Родители не сильно приучали нас с Виталиком к домашнему труду: мама была домохозяйкой и старалась справляться сама. Бабушка Эдита ругала её за такой подход к нашему трудовому воспитанию и сама старалась прививать мне бытовые навыки.

– Риточка, – говорила она мне, – моя мать с отцом прожили долгую жизнь, и начинали они её ещё в Российской Империи.

А потом революция, гражданская война, коллективизация с индустриализацией… Представь, каково приходилось моей матери, которая до революции тяжелее вышивки в руках ничего не держала! Их в пансионах особо не учили, как вести хозяйство, максимум, проверять счета за управляющим, да и то… – Она взмахивала рукой, а потом продолжала: – Жить в России, всегда жить на вулкане: сегодня всё хорошо, ты богат и счастлив, а назавтра у тебя отобрали дом, работу и деньги. Что ты тогда будешь делать? Поэтому выбирай себе профессию, которая всегда будет в цене: инженер, учитель или врач. Никакого менеджмента, маркетинга и тому подобного!

Я как раз собиралась поступать в экономический университет на маркетолога, но слова бабушки заставили меня призадуматься, и я пошла на географический.

Поэтому и практика у меня, пусть и небольшая, но была. Я знала, как готовить, стирать, убирать. Сажать и полоть мы с бабушкой тренировались в деревне у её подруги, поэтому я оказалась способной ко всему тому, что меня просили выполнить здесь, в этом месте.

Уставшая, после скромного ужина, состоящего из куска хлеба и чего-то похожего на творожный сыр, который хорошо крошился и мог пролезть ко мне в опухшую челюсть, я отправилась спать в свой хлев. Провожать меня туда никто не пошёл, и я подумала, что неужели меня оставят не запертой? Я обрадовалась этому, хотя потом поняла, что было бы лучше, если бы заперли…

Ночью я проснулась от сильного шума.