Банда отпетых дизайнеров

Определиться окончательно мешал зачехленный шефов костюм, который Зяма вздернул, как церковную хоругвь.

– Равняйсь, смирно! – гаркнул нам капитан Барабанов, взлетев на крыльцо черным вороном.

Несмотря на жару, Руслан был одет в темную пиджачную пару.

– Русик, да ты, никак, со свадьбы сбежал? – весело поинтересовалась я, указав на веточку флердоранжа, торчащую из нагрудного кармана его пиджака.

– Не со своей, – коротко ответил капитан, выдернув и выбросив цветочек. – Живо говори, как фамилия?

– Моя? Пока что еще Кузнецова! – не без кокетства ответила я, сбитая с толку упоминанием свадьбы.

Оказалось, однако, что Руслан интересовался фамилией задержанного шефа.

– Савицкий он, Михаил Брониславич Савицкий! – быстро подсказала Трошкина.

Барабанов бросил на умницу одобрительный взгляд и без задержки проследовал в помещение, которое мы по просьбе дежурного очистили и теперь уже не решались собой засорять.

Возвращения Руслана ждали еще минут двадцать. Окончательно освоившись на милицейском крылечке, Зяма повесил шефов костюм на загогулину чугунного столба и устроился в тени этого импровизированного навеса.

– Я не понял, это че, очередь в ментовку? – притормозив на тротуаре, недоверчиво спросил какой-то непрезентабельный гражданин с помятой физиономией и подбитым глазом.

– Увы! – с напускным прискорбием вздохнул Зяма, лениво обмахнувшись полой полосатого пиджака. – Представляете, хотел сдаться с повинной, а тут все камеры переполнены. Новых заключенных не берут даже со своей спецодеждой и постельным бельем! – на последних словах он с обидным намеком помял пальцами полу моего белого льняного сарафана.

– Че делается! А еще говорят, мы свободная страна! – сокрушенно покачав головой, помятый гражданин удалился.

Я задумчиво посмотрела ему вслед. Интересное, однако, у человека представление о гражданских свободах! Типа, вы имеете право быть заключенным под стражу, в том числе на основе самовыдвижения?

– Тьфу на тебя, Зямка, не говори про тюрьму, накаркаешь еще! – опасливо зашептала суеверная Трошкина.

– От тюрьмы да от сумы не зарекайся! – машинально процитировала я народную мудрость.

– Тьфу на тебя, Инка!

Алка плюнула, едва не попав в капитана Барабанова, выступившего на крыльцо с мрачной миной распорядителя похорон, которая вполне гармонировала с его черным костюмом.

– Так, господа хорошие…

– И дамы! – с феминистским задором поправила Руслана разговорившаяся Трошкина.