Декамерон по-русски. 12 невест миллионера

Нерадивые работники лифтового хозяйства – кровные враги жильцов с верхних этажей!

– Побегал бы ты туда-сюда с седьмого этажа и обратно, посмотрела бы я на твою улыбочку! – гюрзой шипела я, пока ползла по лестнице.

К третьему этажу я дважды помянула маму в таком контексте, который ей бы не понравился, а к пятому вовсе выдохлась. К счастью, именно на этом этаже расположена квартира моей лучшей подруги.

– Трошкина! – позвала я, боком ударившись о дверь.

В квартире весенним соловьем разливался Хулио Иглесиас, стало быть, Алка была дома.

И, скорее всего, одна, потому что слушать трели и рулады Иглесиаса на уровне звука, которого всеми средствами добиваются от болельщиков девочки из группы поддержки футбольной команды, не стал бы ни один нормальный человек. Мне пришлось как следует попинать дверь ногами, что тоже хорошо сочеталось с футбольной темой.

– Ну, наконец-то! – вместо приветствия проорала Трошкина, открыв мне дверь.

На шее у нее висела скакалка. На потолке подергивалась в пароксизмах страсти, демонстрируемой испанским тенором, старинная люстра с подвесками.

– У тебя физкультминутка?

Я без остановки прошагала в комнату и перекрыла кислород горластому Иглесиасу.

– Скорее физкультчас! – не успев убавить громкость собственного голоса, прокричала Алка.

Я посмотрела на нее вопросительно. С таким телосложением, как у Трошкиной, женщине нет никакой необходимости изнурять себя физкультурными упражнениями. Наоборот, Алке имело бы смысл нажимать на пирожные, поедая их в постели, на мягкой перине, очень способствующей борьбе с обезжириванием организма.

– Это я так согреваюсь! – ответила Трошкина на мой невысказанный вопрос.

Я перевела взгляд с ее раскрасневшейся физиономии на комнатный термометр в виде елочки, образующей единую композицию со стаканчиком для карандашей, замаскированным под деревянную избушку обрусевшей Дюймовочки. Прибор сообщал, что температура воздуха в комнате составляет 19 градусов по Цельсию.

– Маловато будет! – заметила я.

– Вот именно! – Трошкина энергично кивнула, стянула с шеи скакалку и плотно закуталась в бабушкину шерстяную шаль. – Ну, все, я так больше не могу! Поехали за твоими сапогами! Говори, сколько тебе не хватает, я добавлю.

– Всего три тысячи не хватает! – с живостью ответила я, переставая сердиться и начиная радоваться.

В минувшее воскресенье я присмотрела себе в ближайшем торговом центре чудесные зимние сапоги.