Декамерон по-русски. 12 невест миллионера

Выглядели они сказочно, но и цену имели баснословную, так что я не рискнула раскошелиться с ходу, ушла с пустыми руками. Мне надо было подумать об экономической целесообразности покупки и в случае положительного решения вопроса испросить субсидию у кого-нибудь из любящих родных и близких.

Моя покупательная способность за неделю до получки была весьма невелика, тогда как мамуля совсем недавно получила гонорар за новый роман, да и Зяме за победу в престижном дизайнерском конкурсе вдобавок к наградной фарфоровой ерундовине дали денежную премию.

Я надеялась, что недостающие три тысячи перепадут мне от их щедрот, но ошиблась.

– Ах, Дюша, дорогая, что же ты раньше не сказала! – всплеснула руками мамуля, услышав мою смиренную просьбу. – Я уже все потратила! Не хотела говорить вам раньше времени, но мне подвернулась совсем недорогая путевка на Гоа, так что мы с папулей на католическое Рождество летим в Индию!

– Где мы, где католическое Рождество и где Индия? – недовольно проворчала я.

– Индия всегда с нами! – с подъемом возвестил из своей комнаты Зяма, и все, кроме меня, заулыбались этой дурацкой шутке.

Я ненавижу свое небанальное имя и лет с пяти – когда стала дотягиваться кулачком до подбородка старшего брата – отчаянно борюсь за право называться по-человечески, хотя бы Инной. Но Зяму невозможно перевоспитать, он никогда не упускает случая меня подразнить.

– Радуйся, Дюха, что ты не мальчиком родилась, – сказал милый братец, выглянув из дверного проема, как кукольный Петрушка из-за кулисы райка.

Поза и выражение его лица выдавали полную готовность мгновенно спрятаться, если я только потянусь за каким-нибудь метательным снарядом.

– А то окрестили бы тебя папа с мамой не Индией, а, например, Африканом! И звали бы тебя тогда коротко и по существу: Фрик!

– Казимир! – со строгим предупреждением в голосе произнес папа.

– Козий Мир! – выкрикнула я и двумя пальцами ловко сделала Зяме козу – он едва успел спрятаться.

В общем, мы с братишкой в очередной раз поцапались.

Заводить разговор о беспроцентном займе в этой ситуации не имело никакого смысла. Так что я уже почти простилась с мыслью обрести новые красивые сапоги, и тут совершенно неожиданно свою финансовую помощь мне предложила Трошкина!

– С чего вдруг этот приступ благотворительности? – на всякий случай уточнила я.

– Это не благотворительность, а трезвый расчет, – ответила Алка, проворно переодеваясь из трико в приличный костюмчик.