Фотосессия в жанре ню. Бонд, мисс Бонд!

 – Какое прелестное забытое слово! Вот, помню, у нас была русичка…

– Кгхм, кгхм!

Ольга Павловна строго кашлянула, как это часто делала на уроках, возвращая на грешную землю замечтавшегося или заигравшегося оболтуса Овчинникова на «камчатке». Для полноты эффекта хорошо было бы еще постучать по доске указкой, но доска – хоть и приборная – поблизости была, а вот указки под рукой никакой не имелось.

– Давайте вернемся к делу, – сказала Ольга Павловна строгим учительским голосом.

– К телу! – внес существенную поправочку бестрепетный Малинин, закладывая крутой вираж, в результате которого «копейка» чуть не ткнулась носом в кирпичный забор.

 – Приехали уже, вот она – поселковая больница. Во двор нас не пустят, так что вылезайте, дальше пойдем пешком. Нам надо в морг, а он на задворках.

– Откуда вы знаете?

При упоминании ужасного слова «морг» Оля снова струхнула.

– Обычно так и бывает, – пожал плечами Андрей.

И вновь ей не захотелось продолжать расспросы.

Малинин оказался прав: морг нашелся в дальнем углу двора.

От чахлого больничного парка его на манер ширмы отделяло подобие дощатого сарая с крышей на столбах. Сквозь щели виднелись сваленные в кучу панцирные сетки и железные кроватные спинки, неприятно похожие на кладбищенские оградки. В сарае кто-то возился, оттуда доносился унылый металлический скрежет, наводящий на мысль, будто это сама Смерть точит свою косу.

Оля совсем приуныла.

– Может, вы сами? Без меня? – Она кивнула на крыльцо.

При этом, скользя взглядом по стене, она старательно обошла зарешеченное окно, чтобы, не дай бог, не увидеть за мутными стеклами чего-нибудь ужасного.

– Хотите, я сам пойду? – угадав настроение спутницы, великодушно предложил Малинин.

– О да! Да! – вскричала Оля с пылом счастливой новобрачной у алтаря.

– Оставайтесь здесь, – предупредил Малинин и решительно взошел на крыльцо.

Оля повернулась спиной к окну, а правым боком к сараю, из которого по-прежнему доносился размеренный и печальный скрежет загадочного происхождения.

Она втянула голову в плечи и скосила глаза влево – на ржавые ворота запасного выезда. Из-под ворот во двор задувал искристый снежок.

«То адский ветер, отдыха не зная, мчит сонмы душ среди окрестной мглы!» – с подобающим зловещим завыванием припомнил внутренний голос незабываемые строки Данте.

– Цыц, – хриплым шепотом сказала Оля. – И так страшно!

– Девушка, сигареткой не угостите? – донесся вдруг ломкий голос из сарая.