Фотосессия в жанре ню. Бонд, мисс Бонд!

– Нет у меня сигаретки! – машинально откликнулась Оля.

«Только окурков полкило», – ехидно пробормотал обиженный внутренний голос.

– Извините, я не курю, – построже сказала Оля, всматриваясь в хаотическое нагромождение металлических кроватных скелетов. – И вам не советую!

– Нам никто не советует, – печально хохотнули в сарае. – А мы все равно тут курили, курим и будем курить, пока не вырастем!

– А потом что? Бросите? – заинтересовалась Ольга Павловна.

Она подошла к сараю, заглянула сквозь сетку и увидела сидевших на штабеле панцирей пацанов лет двенадцати-тринадцати.

В полумраке настороженно сверкали три пары глаз.

– Не-е?ет! Потом мы будем курить везде где захочется!

В ломком голосе прорезался вызов, но мудрая Ольга Павловна его дипломатично не заметила.

– А вы тут хорошо устроились! – похвалила она. – Как настоящие трапперы!

Угол за штабелем был утеплен аккуратно разобранными картонными коробками, скрипучее ложе из металлических сеток накрыто больничным одеялом.

У ног настоящих трапперов дымила старая алюминиевая кастрюля, наполненная щепками.

– Как кто? – насторожился ломкий голос.

– Как охотники и следопыты, – объяснила Ольга Павловна. – Вы Фенимора Купера читали?

– Феню – как? Феню Морду? – заржали в сарае.

– Купер Фенимор – знаменитый писатель, – терпеливо объяснила Ольга Павловна. – Это он сочинил истории про Чингачгука.

– Чингачгук – это круто, – потолкавшись локтями и поскрипев панцирной сеткой, постановили в сарае.

 – Ну да, мы тоже следопыты-разведчики! Все видим, все знаем, ничего не пропустим!

Ольга Павловна оглянулась на корпус с моргом и тоже почувствовала себя отчасти траппером: педагогический зуд уступил место охотничьему азарту.

– Вчера вечером сюда девушку привезли. Вы и это видели?

– Санька видел, – сообщил ломкий голос.

– Видел! – подтвердил писклявый. – Часов в десять примерно приехала «Скорая», а сразу за ней менты на «Ниве». Носилки занесли, сами зашли, потом вышли, по телефону поговорили и обрадовались.

– Чему обрадовались?! – Оля испытала легкий шок.

Она и прежде была невысокого мнения о юморе сотрудников милиции, которую теперь следовало называть полицией, но никак не думала, что их может развеселить закоченевший труп.

– Они обрадовались, что быстро выяснили, кто эта мертвячка! – объяснил писклявый, заставив чувствительную к словам и выражениям Олю передернуться.