Тридцать четыре ёжки для Кощея. Книга вторая. В погоне за женихом

Кусты роз теперь украшали разноцветные лоскуты из платьев.

– Малыш немного порезвился. Не наказывать же его, в конце концов, за это? – подняла я запоздало невинные глаза на подругу.

Савина продолжала с осуждением смотреть на меня, взывая к моей совести. У нее, вероятно, получилось бы меня пристыдить, если бы не одно «НО». Совести у меня отродясь не было.

– Хорошо, –  неохотно согласилась Савина. На лице подруги появилось облегчение, которое, впрочем, при следующих моих словах сменилось ужасом:

– Скажу, чтобы убавил пыл и дал девушкам передышку.

Потом может их хоть до заката гонять.

Я потянулась к оконным створкам, чтобы открыть их шире, и тут Евражка сменил траекторию полета. Он направил сундук на сваху. Той бы бежать в укрытие, но нет, она каменным изваянием застыла посреди двора. Уперев руки в бока, Ворона взглядом попыталась призвать хранителя к порядку.

Но тот, похоже, чхать хотел на нее и ее строгие правила.

– Мадам Ольга! – воскликнула испуганно Савина.

Неподалеку от свахи сверкнул темный проем портала, из которого вышел Драгомир под ручку с насупившейся Цветаной.

– Евражка! – в один голос вскричали мы с Зиги и выскочили из кабинета.

Оборачиваться и смотреть, поспевает за нами Савина или нет, я остереглась: у меня перед глазами мелькали ступеньки. Едва не ломая ноги, я сбежала по лестнице и, дыша через раз, промчалась вслед за Зиги на улицу.

Не знаю, как бы я успела остановиться, не придержи Борислав тяжелую дверь открытой.

У парадного входа никого не было, и мы с Зиги, не сговариваясь, свернули на чуть заметную тропинку между клумбами.

Обежав замок, коротким путем мы добрались до заднего двора… и,  обо мне как всегда, «вовремя» вспомнили:

– Мирослава! –  прогремел предостерегающий голос Драгомира. Будто я сидела в кустах и только и ждала подходящего времени, чтобы эффектно появиться.

Самое комичное, что я и притаилась конечно не совсем в кустах но…

Раздвинув густые, свисающие до земли ветви ивы, тяжело дыша, с независимым видом я вышла на площадку, где столпились девушки.

В изодранных платьях, с ссадинами на руках и ногах, со взлохмаченными волосами, Ежки походили на кикимор из детских сказок.

Прутики метлы в зеленых веточках питомца поникли, а сундук больше не блестел своими лакированными боками на солнце. Игриво шелестя листьями, хранитель завис над двориком. Похоже, в отличие от своих товарищей, он не осознал, что их проделки подошли к концу. И мои, кажется, тоже. На год вперед.