Мухи творчества

Шевелись, я по дороге тебе все объясню.

На Лизкиной зеленой машинке, которую она ласково зовет «лягушонкой-коробчонкой», мы живенько сгоняли в город и обратно. В автомастерскую заезжать не стали, поэтому обошлись без задержки и уже к ужину снова были в деревне.

– Что тут заваривать, одна маленькая дырочка, мы ее сами пластырем заклеим или скотчем, – решила Лизка, рассмотрев псевдощупальце.

Тетке Вере и Митяю подружка сказала, что мы ездили на срочное совещание в офис, и как бы не соврала, потому что в дороге, спасибо мобильному интернету, мы честно поучаствовали в редакционной планерке по зуму.

Вернувшись домой, я первым делом еще раз покормила недовольного кота, а потом все-таки написала те вопросы, которых ждал от меня директор психологического центра. И уже забираясь в постель, вдруг вспомнила, что, спешно уматывая в город, оставила без присмотра работающую стиральную машину!

Пришлось вылезать из-под одеяла, разгружать давно закончившую свою работу стиралку и идти во двор развешивать на просушку сырое белье.

Кто бы знал, что это обеспечит мне дополнительную развлекательную программу на завтра!

Завтра началось с шума и грохота.

– Что? Где? – я вскинулась, спросонья ничего не понимая, и рявкнула: – Шура! Ты что натворил?!

Неурочный шум-грохот и толстый рыжий кот ассоциировались у меня давно и прочно. Шуруппак – неутомимый организатор веселых игрищ и мелких бытовых катастроф.

– Ум-мо? – возмущенно мявкнул у меня под боком кот, энергично выбираясь из-под одеяла, которым я же его и завалила. И прозвучало это как начало нелицеприятного вопроса: «Умом ты тронулась, хозяюшка?»

– О, прости, вижу, на этот раз ты ни при чем, – я устыдилась и извинилась, но обиженный кот не стал меня слушать и ускакал, хлеща себя хвостом, прочь, в ночь.

Точнее, в раннее утро: небо над разномастными крышами деревенских домов уже сделалось кремово-розовым, как домашнее сало, в серых прожилках тянущегося из труб дыма.

За окном образовалась классическая картина «Зимнее утро в деревне». Она была бы совершенно пасторальной и благостной, если бы не повалившиеся во дворе столбы. К счастью, не те, которые резные, изображающие истуканов, а самые обычные, державшие веревки для сушки белья.

Вот, значит, что так грохотало.

Я вздохнула.

Винить в произошедшей катастрофе было некого, кроме себя.