На сеновал с Зевсом

Они у нас натуры творческие, к суровым реалиям кухонного быта решительно не приспособленные. Так что я могла считать, что дома вообще никто не сидит, да так оно в принципе и было: Зяма лежал, а мамуля вертелась у зеркала.

– Отличное платьице, – похвалила я, метко забросив сумку на рогатую вешалку. – Папуля его видел?

– В общем, да, – уклончиво ответила мамуля, при упоминании ревнивого супруга непроизвольно защипнув сверхдлинный разрез на бедре.

– А в частности? – не отстала я, выразительным взглядом показав, о каких именно частностях спрашиваю.

Мамуля повернула корпус вправо, а голову влево и попыталась в этой йоговской позе произвести замеры обширного выреза на спине. Я помогла ей добрым советом:

– Под это платье нижнее белье лучше не надевать.

– Ладно, не буду, – с готовностью согласилась она.

Я подняла брови:

– Можно узнать, куда это ты собираешься?

– Не я – мы с тобой собираемся! – Родительница покачала головой, на которой уже была сооружена элегантная вечерняя прическа.

– Абсолютно никаких, мамочка! – горячо заверила я, с большой радостью послав к чертовой бабушке овощные профитроли. – Когда идем?

Жизненный опыт подсказывал мне, что имеет смысл убраться из дома раньше, чем папуля вернется с буряками и репками.

– А куда мы идем, тебе неинтересно? – уколола мамуля.

С губ само рвалось: «Все равно, лишь бы не на кухню!», но я промолчала. Необязательно было просвещать родительницу относительно того, какая именно альтернатива сподвигла меня принять ее любезное предложение без расспросов и уговоров.

– Мы собираемся в театр! – так и не дождавшись ответа, торжественно сообщила она.

– Опять?! – ляпнула я.

– Ты уже была в театре? – удивилась мамуля.

Она выразительно оглядела меня с непричесанной головы до туфель, на которых оставила зримые следы окопная глина, и недоверчиво хмыкнула.

– Я туда уже собиралась, – ответила я.

– Ты? В театр?! – Мамулино недоверие достигло невиданных высот и сделалось откровенно обидным.

Пришлось объяснять, что я вовсе не такая темная малограмотная личность, как некоторые, наверное, думают. Не красавица-блондинка из анекдотов, я вполне образованная современная девушка, временами испытывающая тягу к культурной жизни не только в ее инговых формах.

– В каких, в каких формах? – услышав незнакомое слово, наша великая писательница засмущалась и потеряла весь свой апломб.

– В инговых! – повторила я.