На сеновал с Зевсом

 – Ну, знаешь: пирсинг, дансинг, шопинг…

– Спарринг! – громко и радостно подсказал из своей комнаты Зяма. – Но только не тот, где морды бьют, а где бессистемно спариваются.

– Если бессистемно, то это уже свинг! – возразила я, шагнув поближе к дверному проему, чтобы видеть братца.

– Тоже инговая штука, – охотно согласился он, неторопливо перелистывая «Плейбой».

– Эх, Зяма, жаль, что ты не можешь пойти с нами! – без видимой связи со сказанным взгрустнула мамуля. – Тебе бы понравился этот спектакль! Он буквально для тебя и про тебя!

– Неужели в нашем театре наконец поставили «Идиота»? – ехидно спросила я.

«Плейбой», трепеща листочками, прошуршал над моей головой, стукнулся о стену и убитой молью упал на пол. Я подняла сексуальную дохлятину, любезно вернула ее Зяме и пошла снаряжаться в культпоход.

Пока я выбирала наряд, а потом одевалась, причесывалась и раскрашивалась, мамуля морально готовила меня к восприятию спектакля.

– Рассказывают, что это совершенно возмутительное безобразие! – возбужденно блестя глазами, говорила она.

 – Нечто абсолютно непристойное: хористки топлес, кордебалет исполняет стриптиз, а главные герои прямо на сцене очень зажигательно имитируют процесс интимной близости.

– Из скольких актов? – ревниво поинтересовался Зяма, не уточнив, какие именно акты его интересуют.

Мамуля его не услышала, потому что я перебила брата:

– Так мы идем в ТЮЗ на «Яблоко раздора»?! Вот здорово! Я как раз хотела его посмотреть, да обстоятельства помешали! А разве вчера был не самый последний спектакль?

– В ТЮЗ?! – Зяма не смог удержаться в стороне от интересного разговора.

Он прихромал к нам, увидел меня в белье, пробормотал: «О, миль пардон!», прикрыл глаза ладонью, вслепую нашел диван, бухнулся на него, едва не придавив мамулю, и продолжил тему:

– Неужели теперь такие спектакли показывают в ТЮЗе? Ах, где ты, моя пуританская молодость! Или нынешний ТЮЗ – это уже не Театр Юного Зрителя?

– По мнению некоторых моих коллег из художественного совета, наш ТЮЗ после этой постановки следует называть Театром Юродивого Зрителя, – хихикнула мамуля.

 – А постановку «Яблока раздора» переименовать в «Яблоко разврата». Ах, дети, слышали бы вы, какая словесная баталия развернулась на сегодняшнем заседании! Этот бездарь Цапельник из городского союза писателей призывал власти санкционировать гражданскую казнь автора пьесы с обязательной конфискацией его гонорара в пользу наиболее высоконравственных литераторов края.