Шерше ля фарш

Но меня все-таки обстоятельно допросили на предмет того, не видел ли я, неизвестно зачем сидя в этой самой Нечаевской балке, гражданина, который по макушку залился грузинской чачей и отправился в заплыв.

– Почему именно чачей?

– Потому что у воды пустая бутылка валялась. Литровая! Ежу понятно, что после такой дозы и слон бы утонул, а они еще у меня что-то спрашивают!

– Бедненький Максик, – пожалела я друга. – Натерпелся от злобных полицейских дядек!

– Из-за тебя! – напомнил Смеловский. – Так что с тебя теперь причитается мне какой-нибудь качественный антистресс!

– Ладно, я подумаю, что бы такого тебе сделать приятного, – пообещала я, только чтобы нытик отвязался.

Кофеварка уже сотворила для меня большую утреннюю порцию элексира жизни.

Обнадеженный Макс отключился, и мое утро вошло в правильную колею.

День, как обычно, был прочно занят работой, а вечер – хлопотливыми финальными приготовлениями к свадьбе Алки и Зямы.

Четверг

Зяма и Трошкина (теперь уже Кузнецова, хотя документы ей еще предстояло менять) благополучно расписались и улетели в столицу Грузии.

Я и Зямин приятель, выступавший в роли свидетеля со стороны жениха, проводили их в аэропорт и нащелкали милых фоток на память.

Молодые чудесно смотрелись – экс-Трошкина в элегантном белом платье, как Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани», Зяма в белых же штанах и расстегнутой по причине жары льняной рубашке, с убранными в гладкий хвост волосами, как тот роскошный голливудский мужик, который играет Тора, только без молота.

Картину несколько портила трехлитровая банка с медом, которую новобрачным в последний момент всучила примчавшаяся в аэропорт Зараза Рафаэловна.

Причем не в подарок всучила, а в нагрузку, с просьбой передать каким-то ее друзьям в Тбилиси.

– Что, в Грузии своего меда нет? – Я возмутилась столь бесцеремонной эксплуатацией.

– Такого нет, – заявила Зараза. – Этот мед собран на экологически чистых полях элитных сортов подсолнечника и обладает особыми целебными свойствами.

Его и у нас на Кубани-то днем с огнем не найдешь, а уж в Грузии ему и вовсе неоткуда взяться.

Банка и впрямь была украшена цветастой этикеткой с изображением лохматых подсолнухов и надписью «Мед кубанский элитный».

– Липовый он, а не элитный, – сказала я из чистой вредности. – И явно прошлогодний к тому же – смотрите, как загустел. Его можно было не в банке, а брикетом в целлофане везти, тогда и вес был бы меньше, и никакого риска разбить посудину.