Шерше ля фарш

– Н-н-не-е-е…

– Какое – «не», определенно пьяна!

– Н-н-не-е-емножко, – договорила Алка, тряхнув пушистой челкой, как капризный пони.

Она попыталась показать это самое немножко жестом, но пальцы ее не слушались, образуя бессмысленную растопырку.

Язык, однако, у пьянчужки еще не сильно заплетался, да и логика ей не изменила:

– Что еще делать о-о-одинокой девушке в чужом городе, где так много хор-р-рошего вина и нет н-н-никого, кто мог бы удержать ее от пьянства?

Это явно был философский вопрос, и я промолчала.

Тем более что у меня были сомнения, что я смогу и захочу удерживать одиноких девушек от пьянства. Скорее, наоборот.

– Ну, ты хотя бы успокоилась, – отметила я.

Трошкина снова кивнула:

– Йа-а…

– Ты переходишь на немецкий? Не надо, я его не знаю, – напомнила я.

– Йа-а внимательно рассмотрела записку. Почерк йа-авно Зямин, буквы ровные, н-нажим аккуратный. Н-не похоже, чтобы он н-нервничал, вот и йа-а н-не буду, – Алка дерзко икнула. – Хотя йа-а н-на всякий случай сходила с утра на плотину.

– На какую плотину?

Воображение нарисовало мне простоволосую Трошкину на высоком речном берегу. Она стояла над обрывом а-ля Катерина из пьесы «Гроза», и пьеса сия закончилась, как известно, самоубийственным прыжком героини в воду.

– Правильнее сказать, эт-то шлюз, он там. – Алка мотнула головой в напрасной попытке указать направление. – Н-ниже по течению реки, всего в паре остановок от нашего дома, оч-чень удач-чно. Там вода зам-медляется и, в-видимо, какие-то фильтры стоят, потому что н-аа поверхности скапливается разный мусор, пла-а-а…

– Плавает?

– Пла-астиковые бутылки, ветки и т-тому подобное!

– И ты смотрела, не плавает ли среди этого мусора тело Зямы? – охнула я.

 – Алка, тебе нужно попроситься в подмастерья к мамуле! Ты сможешь продолжить ее дело по сочинению ужастиков.

– У меня пока н-нет уверенности, что я вправе претендовать н-на участие в фа-амильном бизнесе, – немного подумав, призналась Трошкина.

 – Поговорим о-об этом, если Зяма ко мне вернется.

– Не если, а когда, – поправила я, чтобы не дать подружке снова впасть в уныние.

Пьяная девушка в унынии – душераздирающее зрелище и социально опасное явление. Оно крайне заразно для других девушек, которые из трезвых и веселых быстро становятся пьяными и унылыми, едва проявят толику сочувствия и женской солидарности. Я подбадривала Трошкину, не желая стать жертвой той же инфекции.