Синяя курица счастья

Александр отбрасывает в сторону бумажный ком, обвивает освободившейся рукой мою тонкую талию и приникает к моим манящим устам в страстном поцелуе.

Под моими каблуками хрустят осколки бокала и разбитых надежд, которые уже позабыты…

Как жаль, что у меня нет ни красного платья, ни каблуков.

Ни длинных спиралевидных локонов.

Ни очень уж тонкой талии.

Ни даже манящих уст, уж если на то пошло, потому что из подручных средств для наведения сокрушительной красоты у меня с собой только бесцветная гигиеническая помада и старый гребешок с заметной нехваткой зубьев.

– Ну и фиг с ним, – грубовато проворчала я, отвернувшись к иллюминатору. – В просвещенных странах сейчас в моде натуральная красота!

А что может быть натуральнее, чем физиономия, щедро умытая водой из-под крана, и волосы, причесанные неполнозубым гребешком и собственной пятерней?

К моменту приземления в Ларнаке нехитрый план преображения скромной почтовой голубки в редкую птицу мужского счастья вполне сложился.

В туалете аэропорта я умылась, причесалась и сняла куртку, чтобы открыть всем потенциально заинтересованным лицам мужского пола, а в первую очередь – незнакомому пока Александру, вид на обтянутую трикотажной майкой грудь не самого позорного второго размера.

Хорошо, что на Кипре еще тепло, ведь под стеганой осенней курткой моя грудь была бы вовсе не очевидна.

Лишь бы дождь не пошел, небо-то хмурится…

Из аэропорта я выступила тренированным модельным шагом от бедра, взяла такси и поехала по адресу, написанному на конверте, мысленно приговаривая:

– Ну, держись, Александр!

По статистике, на исходе зимы на Кипре бывает в среднем пять ненастных дней за месяц.

Разумеется, именно мне «посчастливилось» созерцать виды знаменитого острова сквозь частую сетку сильнейшего ливня.

И ладно бы только созерцать: из окна такси размытые дождем пейзажи смотрелись вполне себе акварельно-романтично. Но мне же предстояло выйти из машины под открытое небо!

С сомнением оглядывая дома на улице, по которой мы ехали, я все сильнее проникалась необходимостью скорректировать свой первоначальный план.

В архитектуре всех без исключения увиденных мною местных зданий защитные козырьки и навесы над дверью отсутствовали, что означало – я предстану перед Александром отнюдь не синей птицей счастья. Синей мокрой курицей я перед ним предстану и выглядеть буду не соблазнительно, а жалко.