Рука и сердце Кинг-Конга

 – Ты что же, внучек, думаешь, по скелету нельзя определить, кому он принадлежал?

– Неужели можно? – Зяма с изумлением уставился на бесформенную кучку обглоданных косточек, в которую общими усилиями превратился папулин кролик по-перуански. – Нет, я в это никогда не поверю!

– Зяма, ты разве ничего не слышал про метод знаменитого антрополога Герасимова? – рассердилась бабуля. – Он ведь уже много лет назад умел восстанавливать по черепу лицо человека!

– Так то лицо! – фыркнул Зяма, полностью разделяющий распространенное мнение о том, что лицо в мужчине – вовсе не главное.

 – Мы же сейчас про совсем другие органы говорим!

– Бабуль, знаменитый профессор Герасимов для твоего невежественного внука не авторитет, – сказала я, уколов братца и заодно лишний раз продемонстрировав собственное интеллектуальное превосходство. – Я сейчас ему заключение другого специалиста организую, еще живого и действующего… Алло! Алло, Денис?

– Да, дорогая.

 – Капитан Кулебякин откликнулся на мой зов без задержки, но тон его мне не понравился.

Таким голосом смертельно уставшие мамаши разговаривают с любимыми, но безмерно надоедливыми малышами.

– Чего ты хочешь?

Думаю, если бы я промурлыкала что-нибудь вроде: «Я хочу медленно, медленно расстегнуть пуговки на своей блузке и снять ее», – мой милый милиционер живо сменил бы тон. Но я не стала его радовать и подчеркнуто деловито сказала:

– Я хочу задать один-единственный вопрос своему наиболее близко знакомому эксперту-криминалисту.

Скажи, пожалуйста, можно ли по скелету человека определить, кем он был при жизни – мужчиной или женщиной?

– Блин, так я и знал! – непонятно, но с чувством выругался Кулебякин. – Инка! По-хорошему тебя прошу, не лезь не в свое дело! Я с тобой позже поговорю.

Трубка грозно загудела.

– Что сказал твой эксперт? – полюбопытствовала бабуля.

– Что это их с антропологом Герасимовым великая и страшная тайна! – пробурчала я, сердито заталкивая мобильник в карман джинсов.

– А я думаю, что смерть должна быть мужчиной, – неожиданно вступил в беседу папуля. – Говорят же: ангел смерти! А слово «ангел» мужского рода.

– А как же ангелицы? – немедленно заспорила с ним мамуля.

– О господи! – в продолжение божественной темы простонала я.