В костюме голой королевы

– А вот и не позволим, – меланхолично возразил крепкий тип в пиджаке и нажал на дверь.

– Это почему же не позволите? Я, между прочим, тут живу! – уперлась Ольга Пална.

В этот момент Люсинда должна была сказать: «Между прочим, в пентхаусе!» – и тогда, возможно, приземленный тип отступил бы перед небожительницами.

Но Люсинда почему-то промолчала, и тип сказал:

– Бассейн закрыт, приходите завтра.

Одновременно он, даже не оборачиваясь, отвел назад крепкий локоть, и закрывающаяся дверь начала выдавливать Ольгу Палну в холл.

– Мне… Не надо… Завтра… Мне… Надо… Сейчас… Срочно! – запыхтела она, упираясь. – Мне отсюда звонили!

Дверь перестала давить, пиджак повернулся к бассейну шлицей, к Оле пуговицами.

– Вам звонили из бассейна?

– Фух, я знаю, это звучит идиотски…

Оля тщетно попыталась сдуть со взмокшего лба прилипший локон.

– Но минут пятнадцать назад мне действительно звонили с телефона, который установлен в бассейне! Во всяком случае, так сказала девушка с рецепции.

– Вань! Никак, у нас тут еще одна жертва! – крикнул тип в пиджаке в глубь бассейна.

– Два, два, два! – подхватило эхо.

– Кто? Где?

К первому типу в пиджаке подошел второй такой же.

– Вы, что ли, жертва?

– Типун вам на язык! – возмутилась Ольга Пална и быстренько поплевала через левое плечо. – Какая я жертва? Я жива и здорова.

– И это замечательно, – безразлично согласился пиджак, именуемый Ваней. – Но вам звонили из бассейна и – что? Назначили встречу? Кто, ваш знакомый?

– Э-э-э… Вообще-то, нет, никто мне ничего не назначал, – заюлила Ольга Пална, не желая втягивать в какие-то разборки Димку.

«А жаль, хороший доктор назначил бы тебе лечение», – отчетливо произнес ее внутренний голос.

Оля мотнула головой, выбрасывая эту неприятную мысль из головы вон.

– То есть, вы стали жертвой телефонного хулиганства, – подытожил невозмутимый Ваня. – Считайте, повезло! На другую неосторожную девушку реально напали.

– Кто?

Ваня пожал плечами:

– Хулиганы! Вскрыли дверь, проникли в помещение и давай тут пакостить. Вы, девушка, будете писать заявление?

– Ние, ние, ние! – подсказало Оле мудрое эхо.

– Не, не! – повторила она, отступая. – Никаких заявлений, никаких претензий, мы уже уходим.

Дверь закрылась.

– Говорю, уходим мы! – громко повторила Оля специально для Люсинды, которая застыла у стены бронзовой фигурой «Шагом марш, равнение направо».