Светлый оттенок тьмы

А Кош точно твой отец? Что-то ты не похожа на него. А на мать уж подавно. Странная такая.

– Ну и ладно, – ответила Рейна, – запишу в потерянные женихи.

Она спрятала руки за спину, чтобы он не заметил, как сжала ладони в кулаки. Ох, и неприятный княжич. Ох, как хочется вцепиться в его наглую красную морду. Ну, ничего. При следующей встрече Рейна обязательно ему задаст.

За всех обиженных им некрасивых созданий – и даже за тех, кого ещё не успел обидеть.

А между тем свадьба продолжалась.

Привели невесту, и Рейна ею искренне залюбовалась.

Красавица, каких поискать. Ну и что, что намного старше. А Орест…

О, великие Синие Горы. Её брат был так безудержно весел. Так торжественно читал клятвы, что было совсем на него не похоже…

Да он попросту пьян! Причём вдрызг…

Если честно, ей и самой вдруг захотелось напиться. Рейна взяла с подноса бокал вина и подняла вверх, приветствуя новобрачных.

***

Кьяра смотрела на всю эту улюлюкающую толпу, чувствуя, как затекают ноги.

Она уже устала так стоять. Все эти речь, клятвы, поздравления её нимало не трогали. Она уже слышала всё это. И даже не раз. Ничего не менялось. И даже итог оставался прежним.

Ещё вчера вдова, а сегодня – опять жена. И наоборот…

А этот клыкастый юнец, похоже, успел набраться. Кьяра вспомнила его растерянный взгляд, когда она вошла в зал. Его лицо стало таким же, как и бледно-голубые отвороты свадебного кафтана. Нет, ему определённо не хотелось жениться. Теперь вот глушит досаду вином.

Знал бы он, как её саму это достало. Как хочется вскочить на коня и умчаться прочь – подальше от владык, от этих проклятых Гор, в родные бескрайние земли Айуллов. Её земли. Только её…

– Какая же ты у меня красивая, жена, – пьяно прошептал Орест, целуя её в макушку, – и как сильно я хочу тобой обладать.

– Пойдём в опочивальню, – неожиданно предложила Кьяра.

– Конечно, сладкая моя. К дьяволу всю эту свору.

Орест поднял её на руки и, расталкивая всех, кто попадался им на пути, понёс наверх.

Кьяра слышала возмущённые возгласы гостей, чуяла кожей их насмешливое осуждение, но ей было всё равно. Это не её дом, и не ей краснеть. Пусть краснеет княгиня, которой она годится в матери. Кьяра ещё чувствовала её нежные прикосновения на своих волосах. Как же ей они не понравились…

Дверь в опочивальню с грохотом врезалась в стену. Хорошо, что была не заперта, иначе юный болван вынес бы её плечом.