Возлюбленная Лунного Ветра

– Но это… Ты можешь уничтожить всю эту мерзость лишь взмахом руки!

– А ты вроде не собиралась сдаваться? – взгляд его прищуренных глаз сверкал ехидством. И с чего я взяла, что будет легко? Похоже, в царстве колдуна на хватало скомороха, и мне почётно вручают эту роль. Что ж, я, пожалуй, попрыгаю. Раз выхода другого нет.

– Дай хотя бы мешок, чтоб сгрести эту дрянь.

Тарьял щёлкнул пальцами, и на меня свалился целый ворох мешков, да ещё и метла в придачу.

Мерзавец победно ухмыльнулся и исчез. А я совершенно некстати вспомнила, что он не любит владык. Думаю, теперь это будет взаимно.

Глава 7

Тарьял

Дьявол бы побрал эту неугомонную девицу! Надо же, пробралась, несмотря на ловушки, расставленные для владык. Хотя, неудивительно – в ней ведь больше не было ярости. Но, сколько в ней упрямства и самомнения. Кого-то сильно напоминает. Кого-то, о ком Тарьял совершенно не хотел думать.

У него и так по самое горло хлопот. С тех пор, как Сурья Кош разрушил главный источник, Тарьял будто лишился глаз, а это было нехорошо. Он привык видеть, что творится вокруг. А сейчас перед ним расстилалось унылое белое поле.

– Юная владычица хороша, – прошептал призрак.

Тарьял закатил глаза к потолку и глубоко вздохнул. Она опять приняла образ гадюки и сидела в углу, обиженно свернув хвост калачиком.

Сейчас начнёт злиться и плеваться желчью. И почему он до сих пор не отправил её в преисподнюю?

Она – его наказание. Проклятие. Несносная судьба, от которой никуда не деться. Он обречён терпеть её рядом. Вечность. Подумать страшно, что он когда-то её любил.

– Ступай отсюда, – хмуро велел колдун, – ты уже надоела.

– Я хочу её тело, – упрямилась гадюка, – тебе ведь оно пришлось по нраву?

– Я тебя не слушаю.

– Значит, пришлось, – грустно вздохнула она, раздувая воротник.

Тарьял хорошо знал этот жест, поэтому загодя прикрыл ладонями уши, чтобы не оглохнуть от дикого визга, – она так похожа на меня!!!

– Слава Горам, не такая дура, – едва слышно буркнул Тарьял, однако призрак его услышал.

Спустившись с потолка, она опять приняла женский облик и прошлась перед ним, окутав невыносимо сладким ароматом дурмана.