Чернокнижники выбирают блондинок

– Да и пусть рыдает себе дальше! – зло огрызнулся Раус. – Не наше дело.

Умом я понимала, что брат прав. Все-таки в замке чернокнижника надо быть очень осторожной. Один неверный шаг приведет тебя к гибели. Но сердце… Мое глупое сердце молило о том, чтобы я проверила, что происходит.

А если там ребенок? Как ни крути, но Дреган продал свою душу Неназываемому. Да, колдун мне нравится. Он помог мне, и я чувствовала себя рядом с ним удивительно спокойно и защищенно. Но в памяти как-то разом всплыли все слова Ирель про чернокнижников.

Ее искренний испуг, когда она произнесла имя Дрегана.

А вдруг я ошибаюсь в нем? Вдруг на самом деле он мрачное чудовище, похищающее невинных детей и приносящих их в жертву своему богу?

– Идем же! – Раус требовательно дернул меня за рукав. – Лютик, это не наше дело.

– Там ребенок, – медленно проговорила я, внимательно прислушиваясь к всхлипывающим звукам, которые доносились из-за двери. – Прости, Раус, но я не могу. Я должна проверить.

Брат мученически закатил глаза.

Прорычал что-то неразборчивое, но, к моему удивлению, спорить больше не стал.

– Чур, я первый, – буркнул он и непреклонно оттеснил меня в сторону.

Сердце при этом кольнуло чувством признательности и любви к брату. Надо же, буквально только что он трусил один выйти из комнаты. А теперь желает защитить меня от неведомого.

Раус распахнул дверь, не дожидаясь моего ответа. Замер на пороге, пристально вглядываясь в непроглядный мрак, клубящийся в комнате. Шар висел над самым его плечом, но его свет словно выпивала тьма, властвующая здесь.

Затем Раус сделал шаг, еще один.

Шар не вплыл за ним. Он так и остался висеть над порогом, словно был не в силах пересечь границу с мраком.

Я до боли прикусила губу, пытаясь разглядеть брата. Но все зря. Его фигуру тут же скрыла пелена непроглядной тьмы.

– Лютик! – вдруг услышала я его перепуганное восклицание. А следом – звук, как будто кто-то упал.

Ох, как мне сейчас хотелось рвануть наутек! Развернуться и кинуться прочь, не разбирая дороги.

Выбраться из этого проклятого замка и провести ночь под открытым небом около озера. Такого родного и знакомого озера, где каждый корень дерева был мне знаком.

Но вместо этого я до боли стиснула челюсти. И шагнула во тьму, плескавшуюся за порогом.

Хотела бы я сказать, что при этом сохраняла здравость рассудка и отвагу. Увы, нет. Мое сердце трепыхалось где-то в районе пяток, грудь намертво перехватило спазмом волнения.