Один за всех, и стая за одного

Причем сделала это добровольно. Отныне вас связывают незримые, но очень крепкие нити, и скрыть это невозможно никакими заклятьями. Да, ты ничего не сможешь рассказать преследователям, потому что ничего не будешь помнить. Но бытует мнение, что боль или сильное эмоциональное потрясение способны разрушить блок. Уверен, сначала на твоих глазах убьют всю твою семью. Потом примутся за тебя. Будут убивать долго и очень мучительно, добиваясь ответов на свои вопросы. Но даже если вдруг под пытками ты что-нибудь и вспомнишь, в чем лично я сильно сомневаюсь, потому что стирать память умею на «отлично», то твоя информация не будет представлять особой важности.

И тебя добьют, чтобы не оставлять свидетелей. – Сделал паузу и почти беззвучно добавил: – По крайней мере, я бы поступил именно так.

Я гулко сглотнула, глядя на блондина, который вальяжно развалился в кресле. Неужели он говорит правду? Но как можно настолько спокойно рассуждать о столь ужасных вещах? Это же… Это отвратительно! И наверняка незаконно!

– А вот к властям я тебе тем более не советую обращаться, – ответил на мои гневные рассуждения Фелан.

 – Поверь, тогда ты и твои родные проживут еще меньше времени.

И в этот момент я верила, что он говорит чистую правду.

– И что же мне делать? – чуть слышно спросила я, чувствуя, как мои губы начинают предательски дрожать.

– Затаиться будет самым верным решением, – спокойно ответил Фелан. – Скоро всем станет плевать на твой городок, потому что мой отец не проглотит такого оскорбления.

Кто-то покусился на члена его семьи! Причем на Норберга, его любимца и преемника! Да вся наша страна, весь Лейтон содрогнется от гнева виера Алисандра Клинга!

В голосе Фелана послышалась усталая ирония, и он опять сделал несколько глотков вина.

Я наблюдала за ним с нескрываемой опаской. Как бы он не напился прямо здесь и сейчас. Блондина и трезвым нельзя назвать приятным в общении человеком. Боюсь, пьяным он превратится в настоящее чудовище.

– В настоящее чудовище я могу превратиться и без помощи алкоголя, – возразил Фелан, и его глаза стремительно позеленели, а зрачок хищно вытянулся.

Я испуганно отшатнулась к двери, помня, что Фелан не удосужился ее запереть. Если что – кинусь бежать.

– Да некуда тебе бежать. – Блондин язвительно улыбнулся. – Неужели еще не поняла своим скудным умишком прирожденной жертвы? Некуда! Вернешься домой – обречешь тем самым родителей и себя на долгую страшную смерть.