Один за всех, и стая за одного

Попытаешься затеряться в Гроштере среди толпы – тебя все равно найдут. Впрочем, после того, как я сотру тебе память, ты и не вспомнишь, что должна от кого-то прятаться. – И довольно резюмировал: – По-моему, ты угодила в безвыходную ситуацию.

Я прикусила губу. Как же я ненавидела в этот момент противного, гадкого блондина! И прежде всего за то, что он совершенно не переживал по поводу всего совершенного. Сломал мне жизнь, приговорил к смерти и сидит тут, вино попивает и радуется. Как говорится, вот и делай после этого добро людям.

По-моему, я заслужила хотя бы крошечную долю благодарности за спасение его брата!

– Заслужила, – спокойно подтвердил Фелан. – Поэтому я говорю тебе, что ты останешься здесь. Это будет самым верным решением. Поживешь в моих покоях пару деньков. А потом всем станет плевать на твой городок. И я верну тебя в лоно семьи и в крепкие объятия жениха. И даже память при тебе оставлю, чтобы хоть изредка вспоминала о моих поцелуях.

Будет с чем сравнивать.

И с нескрываемым пренебрежением фыркнул, опять намекая на моего жениха.

– А вы так уверены, что сравнение будет в вашу пользу?

Я замерла, когда осознала, какая фраза только что слетела с моих губ. Ох, Марика, что ты натворила! Тебе же сказали – помалкивай! И помалкивала бы. А ты вздумала дракона за хвост подергать.

Глаза Фелана опять позеленели. Он очень медленно поставил бутылку на стол и встал.

Я попятилась, не отводя от него испуганного взгляда.

Наткнулась спиной на дверь и принялась шарить за собой в отчаянных попытках нащупать ручку. Но почти сразу услышала звук задвигаемого снаружи засова.

Магия! Опять эта проклятая магия! Кажется, я уже начинаю ненавидеть эту подлую науку, которая изначально одних людей делает слабее перед другими!

– Что ты сказала? – медленно и чуть ли не по слогам переспросил Фелан, подойдя ко мне так близко, что я вжалась в дверь.

Теперь я опять чувствовала его запах, напоминающий о свежескошенной, мокрой от росы траве.

Это был бы весьма приятный аромат, если бы он не будил во мне столько гадких воспоминаний о собственной беспомощности и пережитом позоре.

Я опустила голову, страшась встретиться взглядом с Феланом, которого по-настоящему взбесило мое неосторожное высказывание. Забормотала, усердно разглядывая пол под своими туфлями:

– По крайней мере, Генрих никогда не обижал меня.