Один за всех, и стая за одного

Но мой прерывистый шепот тяжело было назвать решительным отказом. Тем более что все мое тело молило об обратном. Да что там тело! Даже в мыслях я ужасалась тому, что Фелан остановится.

– Не переживай, – с нескрываемым сочувствием ответил Норберг. – У тебя не было шансов. Мой брат знает толк в подобного рода делах. Лучше утешь себя мыслью о том, что тем самым ты спасла жизнь себе и семье. Разделив с Феланом постель по доброй воле, ты подтвердила то, что вы являетесь парой. Теперь мой отец не посмеет выгнать тебя, если, конечно, не захочет поссориться с сыном, а заодно и со мной, потому что в этом случае я приму сторону брата.

Да, отец не любит, когда в замке гостят простые смертные, но любовница сына – это исключение.

– У меня есть жених, – чуть слышно напомнила я.

– И он у тебя останется, – подтвердил Норберг. – Полагаю, Фелан теперь потеряет к тебе интерес. Он чувствовал вину перед тобой за случившееся в карете и попытался хотя бы таким образом загладить ее.

Но ты не останешься в замке навечно. Пройдет пара дней, возможно, неделя, и про Гринаут все забудут. Ты вернешься домой, к семье и любимому человеку.

– Я вернусь к семье и любимому человеку? – с горьким сарказмом вопросила я. – И как вы прикажете мне смотреть ему в глаза? Как я смогу жить с Генрихом дальше, помня все то, что случилось со мной тут?

– А ты не будешь ничего помнить, – спокойно возразил Норберг. – Пусть это станет моим свадебным подарком тебе. Ты все забудешь.

Более того, у меня есть знакомая целительница. Она сделает так, что твоя первая брачная ночь с Генрихом будет действительно первой. Девственность… В общем, ее достаточно легко восстановить. И ты сама будешь искренне уверена в том, что невинность потеряла именно в объятиях любимого человека.

Я слушала Норберга, приоткрыв рот от изумления и забыв смутиться от того, что он говорит на настолько откровенные темы. Он действительно способен сделать это? Это было бы просто замечательно!

– Но как я объясню родне, где отсутствовала столько времени? – недоверчиво переспросила я.

– Я что-нибудь придумаю, – с иронией заверил меня Норберг. – И все это приключение превратится для тебя в дым. Раз – и ничего не было.

И мужчина слабо прищелкнул пальцами правой руки, лежащей поверх одеяла. Правда, тут же скривился от боли и часто задышал открытым ртом. Но через пару мгновений нашел в себе силы улыбнуться мне.