Игра в прятки

Торопливо засунула руки в карманы халата, желая скрыть от Себастьяна их предательскую дрожь.

– Вновь? – с ленивым удивлением переспросил тот. – Разве вы когда-нибудь прекращали это делать?

Я могла бы ему сказать, что не так давно мне было его очень жалко. Сегодня, во время проведения сеанса гадания. Тогда Себастьян выглядел настолько потрясенным и испуганным, что я невольно забыла про все те гадости, которые он мне сделал в прошлом и наверняка еще сотворит в будущем. В тот момент мне отчаянно хотелось утешить его, сочувственно похлопать по плечу и пообещать, что все будет хорошо.

Но по вполне понятным причинам я промолчала.

Однако Себастьян, видимо, без особых проблем прочитал мои мысли. Он моментально утратил свое благодушие, подобравшись, словно для прыжка, а его прозрачные глаза опасно заледенели.

– На будущее, сьерра Беатрикс, запомните, – тоном, не сулящим мне ничего хорошего, процедил он, – жалость унижает меня сильнее всего.

Если вы желали оскорбить меня, то вам это прекрасно удалось.

Я испуганно попятилась. Почудилось, будто передо мной предстала смертельно ядовитая гадюка, в любой момент готовая к нападению. В голове заполошно мелькнула мысль о бегстве. Интересно, если я начну кричать, сумеет ли Дора мне помочь?

Но почти сразу Себастьян моргнул, с усилием отведя от меня взгляд. И я с немалым облегчением почувствовала, как невидимая удавка, недвусмысленно сжавшаяся на моей шее, исчезла.

– Что же, будем считать, что наш первый раунд по высказыванию друг другу любезностей завершился ничьей, – пробормотал он.

– И все же я предпочла бы, чтобы в следующий раз вы стучались перед тем, как зайти, – упрямо проговорила я, и мои щеки опять потеплели при воспоминании о том позоре, который выпал на мою долю.

Себастьян искоса глянул на меня, но сейчас его глаза уже не источали тот могильный холод, что продрал меня до костей буквально пару секунд назад.

Скорее, в них плескалось искреннее незамутненное любопытство исследователя, нашедшего прежде неведомую зверушку.

– А ты забавная, Беатрикс, – внезапно произнес он, словно не заметив, как от подобной неразрешенной фамильярности меня передернуло, однако благоразумно не называя меня сокращенным именем. – Боишься меня, но все равно хорохоришься, при этом прекрасно осознавая, что зависишь от меня и моего расположения полностью.