Танец над бездной

Колдунья до сих пор так и не узнала, кому же из родителей девочки Ронни приходится братом.

Но что действительно волновало мужчину – так это обстоятельства рождения Эвелины. Он заставил колдунью до мельчайших подробностей восстановить разговор с Эльзой, вспомнить малейшие переливы проклятой звезды в ту ночь. У колдуньи мелькали подозрения, что маг не погнушался распотрошить без спроса ее память: уж больно плохо она чувствовала себя один день. Все будто дымкой затянуло. И воспоминания – яркие, как живые. Улыбающаяся Эльза.

Неподдельное горе Элдрижа. Пляска красных теней в глазах Эвелины. Последнее – особенно часто.

Странно: после того дня изматывающие расспросы прекратились. Ни на шаг не отходил Ронни от постели колдуньи, пока той не полегчало, пока не отпустила боль где-то глубоко внутри, а слезы не перестали сами капать.

– Прости,– это все, что он ей сказал на следующее утро.

Маг даже зачем-то залез на гору, где Эвелина любила собирать сырье для многочисленных снадобий. Из этого путешествия он вернулся задумчивым и долго сидел у постели девочки молча, напряженно вглядываясь ей в лицо, будто силясь открыть что-то.

Впрочем, Ронни всегда чувствовал, когда больной нужна его помощь. Поэтому он оказывался в домике колдуньи буквально за миг до пробуждения ребенка. С Эвелиной маг был добр и ласков. Чужак мог сутки не отходить от ребенка, сторожа его сон. Стоило Эвелине лишь поморщиться – и Ронни был уже рядом, с какой-нибудь сумасбродной веселой историей.

Эвелина еще не смеялась над его россказнями, но уже улыбалась.

Точнее, заново училась улыбаться, робко растягивая губы в какую-то непонятную гримасу радости и страха одновременно. Будто ожидая, что каждое ее движение приведет к новой вспышке боли. Но она начала разговаривать. Сперва несмело, односложно, надолго затихая после произнесенного слова, словно забывая, о чем шла речь. Маг не торопил ее. С настойчивостью и терпеливостью истинного наставника он проводил часы, создавая видимость диалога. И его усилия оказались вознаграждены. Через пару дней девочка составила первую связную фразу. А через неделю вполне могла поддержать разговор.

Эвелина, чего уж таить, привязалась к Ронни за время, проведенное с ним.

Колдунью пугало это. Она слишком хорошо помнила выражение лица мага в ночь кризиса. На плече старухи еще красовались синяки от стальной хватки чужака, когда он высасывал из нее последние крохи силы. Нет, женщина не держала на него зла. Маг действовал абсолютно правильно.