Родовой артефакт. Хранительница

– Мирри, тебе придётся подождать карету. Она скоро будет. Тебе помогут погрузить туда вещи, – обратился он к служанке.

Мирри до этого в растерянности смотрела на кучу баулов, и сейчас с облегчением кивнула. Хоть мы и взяли из родового замка Эрриа лишь самое необходимое, этого ей одной было всё равно не унести.

– Ну что, леди Элория, – обратился он ко мне именем, полученном при замужестве, – тебе нравится наш дом?

– Очень!

– Тогда идём? – и предложил руку.

И вот мы втроём уже стоим у ворот изящной невысокой металлической ограды, окружающей поместье.

Она не выглядела серьёзной преградой, если смотреть обычным взором. Мне же были прекрасно видны насыщенные энергией магические плетения, надёжно преграждающие путь любому нежеланному гостю.

Александр приложил руку к замку калитки, и она на мгновение вспыхнула магическим светом. Волшба признала хозяина, и перед нами открылся проход в защитном плетении.

Не без трепета я ступила на территорию поместья. Что меня там ждёт? Новая жизнь, какая она будет? Стараясь избавиться от бесполезных страхов, я с жадным любопытством разглядывала место, где теперь пройдёт моя жизнь.

Элида крепко вцепилась в руку Александра, что-то щебетала, время от времени обращаясь ко мне через голову брата. И я, державшаяся за него с другой стороны, и он, отвечали ей лишь невнятными междометьями. Но Элиде и этого хватало, чтобы продолжить умиротворяющее журчание речи. Она тоже волновалась, возвращаясь домой после долгого отсутствия.

Совершая отсюда побег пару месяцев назад, Элида навсегда прощалась с местом, где прошло её детство, и начиналась юность.

И сейчас была счастлива, что обошлось, и для неё всё осталось по-прежнему.

Не знаю, о чём думал Александр, но судя по тому, как, не замечая, ускорял шаг, родные стены и тёплый свет окон притягивали его как магнит.

Я же робела перед великолепием моего обретённого дома. Ощущала себя самозванкой, незаслуженно ставшей хозяйкой сокровища.

Отгоняя глупые сомнения, постаралась в подступающих сумерках лучше рассмотреть красоту парка.

Здесь, в отличие от предгорий, по которым мы ехали от границы, осень почти не чувствовалась. На клумбах ещё радовали красотой и ароматами цветы, зелень была густа и вечером казалась почти чёрной. Лишь иногда, словно седые пряди, в кронах деревьев мелькали жёлтые листья.

В синеве сумерек тонули детали, но чередование форм и окраскикрон подстриженных кустов и деревьев, звучали во мне странной завораживающей мелодией.