Селестин и Зимний праздник

Селестин видела, что король Эрик, как и она сама, ничего не может предъявить князю. Те слова, что лей мягким спокойным голосом говорил королю или королеве, звучали совершенно обычно, но король иногда просто белел от бешенства. Казалось, король Эрик бросится на лея и убьёт на месте. Князь это тоже чувствовал. В такие мгновения он замирал, и обычная вальяжность слетала с него, как шелуха. Синие глаза превращались в лёд, и только на губах по-прежнему блуждала улыбка.

Селестин, видевшая это несколько раз, страшно пугалась.

Было ясно, что каждый из этих двоих готов убить противника. И неизвестно, кто из них победил бы в этой схватке. Но король Эрик всегда отступал. Ведь только князь Свен мог спасти королеву Таинию и ребёнка, что она сейчас вынашивала. Так что жаловаться ему на князя смысла не было.

Да и на что жаловаться? На то, что князь несколько раз легко прикоснулся к её белокурым прядям или погладил по голове? Так он также перед этим погладил по голове Гвендолин, убирая нанесённую краской рыжину.

Рядом с ним Гвендолин начинала выглядеть, как настоящая лейская принцесса, как её истинная мать – Луасон. И сам князь менялся. Тёмная сила, что чувствовала в нём Селестин, отступала. Он начинал походить на человека и, главное, почти не замечал Селестин.

Князь рассказывал принцессе разные истории про Лейское княжество и их королей, шутил и совсем не так, как с королём Эриком или королевой Таинией. Шутки были смешные, но Селестин никогда не смеялась.

Ей казалось, что стоит присоединиться к веселью, и она непременно угодит в золотые сети, что время от времени пытался накинуть на неё князь.

Когда она первый раз заметила эту невесомую паутину у себя на коже, то просто стряхнула её, вначале даже не поняв, откуда она взялась. Но потом увидела, как удивлённо расширились синие глаза князя Свена. Он ласково улыбнулся Селестин, сказал что-то пустое, и на миг показался девочке таким… необыкновенным! Но потом она увидела, что на ней вновь паутина, толще и гуще предыдущей и её золотые нити медленно проникают в кожу.

Кровь её словно вскипела от гнева и страха, и паутина, вспыхнув, осыпалась пеплом. Вот тогда князь Свен словно впервые увидел её:

– Любопытно, малышка, чья кровь течёт в твоих жилах, раз ты можешь сопротивляться моей магии?

Под его тяжёлым пристальным взглядом Селестин впервые так сильно испугалась его. Он протянул к ней руку и девочка, не сдержав страх, отшатнулась.