Сахарный Лес

Осень утомила послушниц навалившейся работой. Дни стали короче, а ночи холоднее. Серые сумерки накатывали внезапно и все чаще сопровождались долгими холодными дождями. А монахини пряли пряжу, варили варенье из урожаев этого года и пекли душистые пряники. Заботы сделали служительниц монастыря неосторожными. Или, возможно, они настолько привыкли к наличию Раданы возле себя, что просто перестали замечать ее. Так или иначе тем злополучным вечером девушка случайно услышала разговор настоятельницы с одной из монахинь на кухне.

Радана несла корзину яблок из кладовой и остановилась у неплотно закрытой двери, чтобы перехватить свою ношу поудобнее и открыть дверь плечом, но замерла на месте. До ее уха донесся тихий голос настоятельницы:

– …признали принцессу Язет мертвой.

Эта фраза заставила Радану замереть на месте и обратиться в слух.

– Бедная крошка, – сетовала собеседница. – Как же так вышло?

– Регенты объявили, что она погибла в плену у бродячих чародеев, – пояснила женщина.

 – Они все эти годы держали ее в лесу. Королевский Охотник пытался выследить их и спасти девочку, но опоздал.

– Бедная крошка, – сокрушенно повторила монахиня. – Уж лучше бы она попала к нам. Мы бы о ней позаботились.

Радана почувствовала, как дрожат ноги. Если бы не их побег в ту страшную ночь, малышка Язет была бы жива! Она бы сейчас жила подле нее в монастыре!

– Надо будет как-то сообщить нашей принцессе, – продолжала монахиня. – Это такой удар.

Потерять сестру.

– Да, но это не самое страшное, – заметила настоятельница. – Знаешь, что еще объявила во всеуслышание ее высочество?

– Что? – взволнованно спросила собеседница.

– О смерти королевы Суме от болезни, – ответила глава монастыря, – и о скорой казни лорда Ториса. Думаю, нам вообще не стоит говорить ей ничего. Пусть живет…

Радана не стала дослушивать до конца. Она осторожно поставила корзину с яблоками на пол и неслышно выскользнула прочь.

Слезы подступили к горлу. Девушке захотелось убежать подальше, спрятаться и выплакаться. Она хотела было вернуться в кладовые, но оттуда донеслись голоса других послушниц, поэтому она прошла мимо и тихонько вышла в общий коридор, а оттуда – в монастырский двор.

На улице накрапывал противный мелкий дождик. Тучи цвета мышиных шкурок заволокли все небо. Из-за пронизывающей нутро сырости во дворе не было ни души. Радана была сама не своя.