Нежные листья, ядовитые корни

Ну-ка, что там у нас говорит кодекс Бусидо для укрепления духа самурая?

«Полезно иметь в рукаве немного румян. Может случиться так, что, когда человек проснется ото сна или придет в себя после веселой попойки, цвет лица его окажется нехорош. Тогда следует достать румяна и немного припудрить лицо».

Вот спасибо тебе, дорогой кодекс, от души поблагодарила Маша и, изобразив на лице уверенность, которой вовсе не испытывала, толкнула дверь.

Часы на противоположной стене показали ровно четыре. Все дружно обернулись к ней.

– Куклачев! – разочарованно фыркнула Кувалда после секундной заминки.

Маша громко поздоровалась, и взгляд ее заскользил по собравшимся.

Первая – Ирка Коваль. Ссутулилась возле окна, скрестив руки на груди, и зыркает исподлобья из-под своей челки, от которой она так и не избавилась за двадцать лет. «Коня на скаку остановит и всаднику морду набьет», – вспомнила Маша. Не только всаднику, но и коню, а потом и избу разнесет по бревнышкам, даром что горящая.

Вторая – Савушкина. Изящная, как змейка, Любка тянется за бокалом. На тонком запястье ослепительно сверкает браслет. В отличие от помятой Кувалды, Савушкина юна и нежна, только глаза выдают возраст. Глаза у Любки очень взрослые, и при виде Маши в них явственно мелькает облегчение. Кого она боялась увидеть – неужели Рогозину?

Третья – Тетя-Мотя. Вот она, ближе всех за столом: румяная, толстая, круглолицая, в плохо сидящем костюме простецкого синего цвета. Наверняка тщательно наряжалась на эту встречу и, конечно, выбрала худшее.

Четвертая – Анна Липецкая. Безукоризненность и респектабельность во всем, начиная от замшевых «оксфордов» и заканчивая часиками на кожаном ремешке.

Остальных Маша еще не видела и теперь жадно вглядывалась в их лица.

Пятая – Анжела Лосина! Застыла с блюдом канапе в руках. Почти не изменилась: все та же крепко сбитая энергичная тетка с оценивающим жадным взглядом. Прическа «да здравствуют бюджетные парикмахерские», джинсы «сойдет и Малая Арнаутская», блузка «бабушка носила ее всего двадцать лет».

Шестая… Тут Маша ненадолго задумалась, перебирая в памяти список, присланный Рогозиной. Кто эта мрачная носатая дама? И почему у нее такой загадочный траурный вид? Смоляные пряди свисают вдоль длинного бледного лица, высокий ворот-стойка черной сорочки упирается в острый подбородок.