Память плоти. Психологический детектив

Я отцу не говорил, но она и на меня лезла. Конечно, зачем ей старый Терлецкий, когда есть молодой?

«Молодой» задыхался от гнева, глаза его повлажнели, а голос звенел детской обидой. Зато гнев Воронкиной был сухим и драл ей горло, как наждак: «Как он посмел перебить меня, влезть в допрос. Довольно!» А Вадим как ни в чем не бывало продолжал:

– Смотрите, Георгий, пятого была пятница, возможно, вы отдыхали после работы.

– Да, я был в «Триесте». Там камеры. Там сто людей меня видели. Часов до трех-четырех, ушел не один.

Ну, вы-то как мужчина меня понимаете… она замужем… не хочу компрометировать.

– Да, понимаю. Понимаю, как вам тяжело пришлось… после трагедии с вашей мамой.

Георгий посмотрел на Вадима круглыми глазами и неожиданно заплакал. Даже Воронкину передернуло.

– Он… он не позволил мне… он билет мне не купил… тьютору запретил говорить… Я узнал уже, когда ее… в общем, ее уже закопали. По высшему раз… разряду. Как же! Какая честь для бывшей!

Голос Жоржа звучал как точка-тире: всхлип – обрывок фразы, всхлип – новый обрывок.

В конце допроса Георгий Терлеций сдал тест на ДНК, пожал руку Вадиму и удалился. Воронкина встала:

– Пойдемте!

Вадим поплелся за ней, он чувствовал ее гнев, но не понимал, что не так. Ему даже в голову не приходило, что он подписал себе «смертный приговор»: нет страшнее греха в любой конторе, чем быть умнее начальства. «Начальство» по имени Лидия Воронкина возненавидела Вадима Ялова окончательно и бесповоротно.

План мести созрел. Она привела Вадима в подсобку без окна, техник притащил и установил старенький ноут с западавшими «т» и «в». Он поставил рядом коробку, полную разнокалиберными юэсбишками, и удалился. Вадим получил задание просмотреть записи с двух камер с января по июнь текущего года в поисках «чего-нибудь подозрительного». Сизиф бы порадовался такому «труду».

* * *

Лидия Воронкина пребывала в отличном настроении. Она пока исключила из числа подозреваемых сестру и брата Терлецких: у первой не было хорошего алиби, но и мотива не просматривалось, у второго ненависти к похищенной было предостаточно, но было алиби: уж она дожмет его с фамилией дамы, которую тот увел из клуба.

СоложЕницын клятвенно заверил, что Терлецкий готов с ней встретиться, но он убедительно просит провести допрос завтра у него дома, в неформальной обстановке: очень-очень занят, помощник не смог даже организовать встречу в офисе.