Опять ты про свою Грецию!

– Я хочу, – открыла я путеводитель, – увидеть…

– Дня хватит или полтора, – оборвал меня он. (В путеводителе я прочла то же самое, но я не верила в слова зажравшихся французов), – Ты лучше подумай, где будешь жить, – Стелиос точно взялся меня воспитывать и опекать.

– Ну… Найду.

– Так. Ты будешь жить на улице Зенона, близ площади Омониа. Только вечером на Омониа не ходи. В гостинице будет Йоргос (Георгий по-русски), скажешь, что от меня и это встанет недорого.

Я вновь получила бумажку с рисунком, как найти отель на улице Зенона с Йоргосом внутри.

– И только, пожалуйста, не путай добрый день с добрым вечером. Лучше вообще не говори по-гречески. У тебя не получается.

– Я же стараюсь, – это была правда.

– Но все же не стоит нашему священнику утром говорить «ясос» (привет).

– Но он же мне тоже говорит «ясос».

– Просто он вежливый человек.

Священник церкви Экклисия Тессарон Мартирон (четырех мучеников) в Агиа Галини был не просто вежливым человеком, он был невероятным. После службы он перемещался в кафе напротив храма, где сидел до обеда с чашкой кофе или стаканом вина, а к нему подсаживались местные жители, о чем-то горячо говорили, он им отвечал.

Наверное, это местный вариант психотерапии. Впрочем, экклисия, где он служил это не совсем церковь, это скорее собрание верующих.

На прощание Дафна притащила подарки. Хорошие. Те, что одобрил Стелиос, а не всякую туфту для наивных и доверчивых туристов. И нам было пора на паром. Само собой, я не верила заносчивому критянину, столь скромно оценившему великие Афины.

Все-то на материке не так. Все-то не то. То ли дело у них на острове. И какая Греция, если ты не попал на Крит. Мы обнялись на прощание, как братья, как родня, которой они и стали для нас на две недели. Поверьте, если я их помню до сих пор. Такие они греки (или критяне).

Сейчас они нас забыли, это и понятно. А мы запомним этот бесконечно длинный отпуск навсегда. И Дафну, закрывшую глаза от солнца, когда мы стояли у автобуса, что должен нас везти к парому, и Антонину, севшую на горячий асфальт, и Стелиоса, что не стал подходить к нам с Дафной, чтобы дать сказать прощальные слова на русском, все равно он его не понимает.

И Петрокакиса с его женой, отошедших от кафе к бас-стопу. Мы уезжали. И забирали их с собой. Как фотографию. Я успела ее сделать из окна автобуса.

Нас ждали Афины. И утром мы шагнули с борта парома на пирс Пирея.

Но все же без приключений не обошлось. Мы вновь заблудились в Ретимно.