Контракт на смелость

Я согласна и надеюсь, что через два года мы сможем провести обряд. Надеюсь, хотя бы в этом ты согласишься со мной?

Ну, ничего себе, ей всего-то четырнадцать, я в ее годы училась, и ни о каких замужествах и не помышляла. Все-таки, у наших рас очень разный менталитет.

– Два года большой срок, Ивлина, – ответил Марок, – Очень многое может измениться, зачем тебе муж – наемник? Я понимаю мотивы твоей матери, ее мечты всегда были связаны с богатством и властью.

И поэтому тебя, твое будущее она хочет обустроить так, чтобы и самой в проигрыше не остаться. Но ты, Ивлина, можешь выбрать мужа из другого сословия.

Ивлина побледнела, сжала маленькие кулачки и закричала на отца:

– Ты никогда меня не понимал! Зачем ты забрал меня у матери? – из глаз девочки брызнули слезы, – Если я попросила за него, это значит, что этого хочу я! – и убежала. Мне стало жаль ее. Судя по всему, мать пытается втолковать ей свои мысли, а отец свои, она вечно между двух огней.

– Марок, а чем плох наемник? – задала я вопрос напрямую, – Не ты ли говорил, что ей о большем и мечтать нельзя?

– Через два года у нас может родиться наследник, и тогда она станет свободна. И даже то, что она наполовину является аристократкой, превозносит ее над таким сословием, как наемники.

– Это отдельное сословие? – я непонимающе уставилась на него.

Разве это не профессия? И чем они занимаются?

– Наемниками становятся чуть ли не с детства. Как у вас танцовщицами. Существуют специальные школы. Наемники – это воины, хорошо обученные, сильные и получающие за свою работу большие деньги и славу.

– Но это же хорошо, – начала я.

– Нет. Не хорошо! – перебил меня Марок недовольно, потом вздохнул, пытаясь успокоится и уже более сдержанным тоном продолжил, – Я пытаюсь заботиться о ней, Эва.

И муж, который окружен поклонницами и вечно не бывающий дома, ей явно не нужен. Зачем ей быть вечно в тени мужа, когда она сможет узнать, что есть настоящая семья? Тем более, наемников очень часто убивают. Я не хочу, чтобы она стала молодой вдовой.

– У каждого своя судьба, Марок! – я решительно отказывалась понимать его доводы, хоть они и не лишены разумности, – Девочка выбрала его сама.