Лейла и Меджнун. Поэма

С тех пор люблю своё земное тело и тело настоящее моё.

И мыслью я по прежнему могла летать.

В любую точку мира и эпоху попадать.

Метаясь телом, лёжа, мыслью по тоннелю я летала.

Не счесть в нём поворотов, ответвлений.

И можно выйти хоть в Париж, а хоть в древний Китай.

Я видела весь мир – что хочешь, выбирай!

Но нужно по тоннелю каждый раз назад вернуться,

Дорогу чтоб не потерять.

Я возвращалась, приходила в себя.

В тоннеле не одна блуждала я.

Потом я подружилась там с другой женщиной старше себя.

Она жила века назад.

Казался странным мне её наряд.

Она была добра. Я с ней дружила.

Но бабушка моя входить в тоннель мне запретила.

Боялась бабушка: ребёнок, лёжа, мечется, глаза закрыв.

А предо мною был весь мир!

В тоннель я больше не вхожу.

Он мне не нужен.

Мысленно переноситься я и так могу.

Я выросла, стараясь скрыть такой талант.

Но свет, как слово, вылетев, не возвратить назад.

6

Особенность Лейли известной стала меж людей.

Лейли же тяготилась «славою» своей.

За нею попятам безумные ходили.

Тем только свою глупость проявили.

Лейли старалась их не замечать.

Ей всё забыть хотелось, убежать.

Она, чтоб успокоиться, по улицам бежала,

Нить памяти порой теряла.

Сама не знает, толи она лежит в жару,

Толи она бредёт куда-то, ничего вокруг не видя, как в бреду.

И ноги сами в нужном направлении её вели.

И как домой она оттуда возвращалась, совсем не помнила Лейли.

К источнику воды она ходила.

Ручей шумел, и ей спокойно было.

7

И вот случилось так, что падишах всей той земли

Узнал о ней, и видеть захотел Лейли.

Ему покорен был весь Раджастан.

Прославленный умом и колдовскою силою луноликий падишах Чандан!

Он слуг послал, чтоб привели Лейли.

Они нашли её и к шаху провели.

Его дворец был крепостью неодолимой.

И кто туда входил, не мог без воли стражников его покинуть.

Чандан сидел за занавесой.

Лейли вошла

И занавесу подняла.

И он предстал пред ней: высокий, властный!

Лейли была изумлена, напугана и сделалась безгласной.

На свете нет подобных лиц.

Увидел раз, запомнил на всю жизнь!

Овал лица – Луны сиянье,

А кожа – Солнца сладкое касанье.

Но что Луна? Чандан её затмил!

Единственным, твореньем самым совершенным во вселенной он был!

Казалось, на лице его неуловимая улыбка.

Не передать художникам земным его лица изгибов.