Королева зимнего бала

Размахнулась кроссовком. Опорная нога ни с того, ни с сего вдруг подкосилась. И, чтобы не упасть, Вера кое-как развернулась и… так засветила Денисову ногой в лоб, что тот отлетел от неё на несколько метров.

– Вот это да! – тут же удивились мальчишки и обступили Веру.

А она сама, конечно же, не ожидала ничего подобного. И совершенно растерялась. Потому что выглядело это так, как будто Веру лет пять тренировал сам Джеки Чан – чтобы затем снять в кино её замечательный, да ещё с таким техничным разворотом, удар ногой…

И гениальная мысль пришла в этот момент Вере в голову.

– Я занимаюсь карате. Уже давно, – оглядев присутствующих, спокойно (хотя на самом деле у неё тряслись все внутренности, да и руки-ноги тоже) сказала Вера. – Скоро буду сдавать на коричневый пояс. Так что лучше со мной не связывайтесь.

И все тут же поняли, что связываться не будут. Потому что уж очень натурально выглядел её удар. Да и след кроссовка на лбу у Денисова долго напоминал печатный пряник. Такое не забудешь…

– Ну ты даёшь, колобок! – изумлённо ахнул хулиган Пряжкин.

И тут же умчался – может быть, чтобы не попадаться под руку или под ногу разъярённой «каратистке». Может, курить со старшими ребятами и хвалиться тем, какая боевая девчонка ему нравится. Или, наоборот, жаловаться, что он этой самой девчонке не нравится – ну просто никак…

С этих пор Вера стала окружать себя тайной. И чем больше кто-то в классе что-то хотел узнать о ней, тем больше она шифровалась – и становилась от этого в глазах общественности ещё интереснее, ещё таинственнее.

Иногда её видели в городе – Вера куда-то шла или ехала. Но ничего конкретного она не отвечала на вопросы одноклассничков. Лишь иногда выдавала по крупицам, недосказанными фразами, намёками какую-нибудь необыкновенную информацию: что она куда-то ходит гулять, заниматься, тусоваться. Так что все оказывались заинтригованными – и никому больше не приходило в голову Веру обижать и обзывать.

Никто и не догадывался, что все её занятия – это бассейн рано утром перед школой, куда ежедневно её возили родители, да музыкальная школа.

В которую Вера ходила только потому, что в доме было пианино, доставшееся ей по наследству от старшей сестры. Та уехала учиться в Москву, и Вера пообещала ей, что, продолжая семейную традицию, ненавистную музыкалку закончит. И хоть способностей у неё особых не было, а желания стать пианисткой тем более, Вера таскалась в музыкальную школу три раза в неделю, как на каторгу.