Белая Башня. Хроники Паэтты. Книга I

Именно Командор, и только Командор имел право приобщить мастера к седьмому кругу. Но это был случай исключительный – в Гильдии обычно было не больше четырёх мастеров седьмого круга – по числу Цехов, и, как правило, в седьмой круг кого-то вводили лишь после того, как там освобождалось место. Это был своеобразный генералитет Гильдии, и Варан туда не особо стремился, понимая, что тогда о работе «в полях» придётся забыть. Сейчас Варану было только двадцать шесть, и он считался самым перспективным мастером всей Гильдии Теней.

Не обделили его боги не только талантами, но и внешностью. Смуглый тонкокостный красавец с горящими чёрными глазами и чёрными же, чуть вьющимися волосами средней длины. По меркам Паэтты он был среднего роста – пять футов и восемь дюймов. Крупные ровные зубы казались идеально белыми на фоне смуглой кожи. Он не выглядел крупным, скорее наоборот, но его сила, ещё более опасная, поскольку ничто в его фигуре её не предвещало, была хорошо известна слишком многим.

И вот сейчас именно этот человек должен был разыскать Мэйлинн и вернуть её в alma mater.

Самый опасный человек не только всего Латиона, но и, может быть, всего мира Паэтты. Охотник за головами, до сих пор не знавший поражений и провалов.

***

Варан задумчиво стоял на пороге дома Оливы. Рядом был его верный подмастерье Окорок. Окорок был уникальным малым – здоровый словно медведь, и такой же сильный, он мог быть гибким и ловким как леопард. Но что более всего радовало в нём Варана – это то, что Окорок был нем с тех самых пор, как слуги одного весьма знатного сеньора вырвали ему язык раскалёнными щипцами.

Тогда Окорок был куда моложе и несколько горячее. Однажды он возвращался в свою деревню, сидя на возу с сеном, когда сзади его догнал экипаж. Кучер стал кричать, чтобы Окорок свернул с дороги, но тот, весьма флегматичный и спокойный малый, продолжал ехать, будто ничего не случилось. Тогда из кареты выскочил какой-то хлыщ, который стал размахивать коротким хлыстом и кричать, брызжа слюной.

И Окорок ответил. Что уж он там сказал – мы точно не знаем, но сеньор просто рассвирепел. Он подскочил к телеге и хлестнул Окорока по необъятной ляжке (за что тот и получил своё прозвище). Обиженный Окорок вырвал хлыст и ударил им обидчика по лицу. Что бы он с ним сделал дальше – так и останется загадкой, потому что на него, словно свора на медведя, налетело с полдюжины слуг, вооружённых дубинками. Сумятица вышла знатная, но силы были неравны.