Развернуться на скорости

Все хотят одного и того же: сногсшибательного результата и какой-то особенной семейной истории.

– На гааве! – смеётся Тимофей и бросает в меня неумело слепленный им снежок.

Хохочу вместе с ребёнком. К детям нужно применять особый подход. Я делаю снимки, играя с ними. Только так они выглядят настоящими и беззаботными ангелочками. Обычное позирование не подходит.

– А где сейчас вылетит птичка? – выбираю низкорослую ель с опущенными ветками и делаю пару снимков из-за длинных, облепленных снегом иголок. Эффект потрясающий!

– С топоата! – выкрикивает Тим, замечая за моей спиной прыгающую белку по стволе сосны.

 – Матъи, матъи, Ян! Бейка, бейка! Дай мине ешик! Хосю её комить!

Достаю из кармана пуховика несколько орехов и протягиваю Тимохе лакомства для грызуна.

– Держи скорее.

Прытко подбежав ко мне, пугает хвостатую, но та, замечая, как мальчик берет плоды с ладони, с хитрой мордочкой возвращается обратно.

– Она меня боица! Вот въедная бейка! – с недовольством констатирует Тим.

– Погоди немножко, – добродушно смеюсь.

 – Постой тихонечко. Ручку протяни. Вот так, – учу его, потому как из этих моментов может выйти замечательная серия фотографий. Он неуверенно протягивает руку ближе к носу рыжей попрошайки. Она принюхивается.

– Ай! Боюсь! – малыш одёргивает ладошку с орешками.

– Ты же мужчина! Что за выдумки? – наигранно удивляюсь я. – Ану-ка, протяни ручку обратно. Она не укусит. Смотри, белочка хочет есть. Она голодная.

Протягиваю ей кусочек печенья, но Тим начинает выпрашивать ещё один шанс.

– Хосю! И я, я! Дай мине! Я хосюкамить!

Исполняю его желание, наблюдая, как вспыхивают огнём янтарные радужки мальчишки. Он единственный в нашей семье, у кого самые обворожительные глаза с красновато-медным оттенком, обрамлённые чёрными, как смоль, пушистыми ресницами.

– Держи печенье, малыш, – вкладываю в его ручку кусочек выпечки. Он тут же протягивает белочке еду. – Смотри-ка, а ты ей понравился, Тим, – пользуясь случаем, делаю несколько снимков, как рыжая красавица пытается лапкой потрогать то, что ей так любезно предлагают.

– Ай… Хихихи… Секотна, Ян! – хохочет Тим, но терпит до последнего. Когда печенье оказывается схваченным и унесённым на верхушку сосны, ребёнок, довольный собой, начинает оглядываться по сторонам в поисках нового увлечения.

– Ты ж мой хороший, – хвалю его за смелость, целуя в раскрасневшуюся от холода щечку.

– Ян! Я хосюепитьсъеховика! Помозис? – спрашивает, хитро щурясь.