Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

 – Почему ты здесь? И что за странный экипаж? Где слуги и охрана? Вы что – ехали так из самого Колиона?

Внезапно захныкал ребёнок, всё ещё прижимающийся к груди Лауры. Давин знал, что это – годовалая девочка, дочь Лауры. Правда, сейчас он никак не мог припомнить её имени.

– Дети устали с дороги, – словно извиняясь, проговорила женщина. – Может быть, для них найдётся комната, где они могли бы отдохнуть?

Странно было слышать от весёлой и даже озорной обычно Лауры этот сломленный, просительный тон. Да, смерть мужа здорово подкосила её, но здесь, похоже, было что-то ещё.

Никогда раньше – по крайней мере, с тех пор, как они подружились, – Лаура не была столь скована.

– Я не устал, и я не… – вновь начал было Увилл, но Давин решил, что пора проявить твёрдость.

– Ты не ребёнок, мы это уже поняли, – строго осадил он юного лорда домена Колиона. – Но, полагаю, ты по-прежнему сын своей матери? А коли так – будь добр слушать её и выполнять то, что она велит! Теперь ты – лорд домена, а это – огромная ответственность, мой друг.

Из невежи не выйдет хорошего господина, уж ты мне поверь!

Увилл покраснел, но всё же смолчал, видя, как глядит на него мама.

– Я велю подать обед в комнату для гостей, – тоном, не терпящим возражений, продолжил Давин. – Уверен, что сейчас спустится Кара – ей наверняка уже доложили о вашем приезде. Она с удовольствием понянчится с… малышкой.

Давин так и не припомнил имя девочки, поэтому слегка замялся. И действительно – вскоре в двери деликатно постучали, и в комнату вошла Кара, жена лорда Олтендейла.

Пожалуй, она была не так красива, как Лаура, и выглядела намного старше, хотя они были почти ровесницами. Возможно, дело было в излишней полноте – следствии какой-то болезни. Но Давин с нежностью и уважением относился к супруге, пусть она покамест так и не смогла подарить ему радость отцовства.

Кара и Лаура вполне тепло относились друг к другу, поэтому поздоровались со всей душевностью. Тактичная и мудрая хозяйка дома тут же поняла сложившуюся ситуацию, поэтому по первому же слову Давина с непередаваемой нежностью взяла на руки хнычущее дитя и, забавно сюсюкая что-то на вымышленном младенческом языке, вынесла её из кабинета.

Следом шёл всё ещё красный от досады Увилл.

Вскоре плач ребёнка затих – и не потому, что её унесли достаточно далеко. Просто Кара умела успокаивать. Лицо Лауры слегка разгладилось – по крайней мере, за судьбу детей сейчас можно было не переживать.