Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

– Ну, может и говорил что-то такое, не припомню… – улыбнулся в ответ Дафф.

– Скотина! – Давин вскочил и набросился было на бывшего приятеля, но вдруг увидел лезвие кинжала, направленное ему в грудь.

– Спокойней, защитник прекрасных дам! – засмеялся Дафф. – Не надо дёргаться. Мы – взрослые люди, и можем поговорить спокойно.

Давин невольно содрогнулся – он действительно видел перед собой совершенно незнакомого человека. Куда делся этот извечный налёт дурашливости и добродушия? Глаза Даффа смотрели холодно и властно – он явно чувствовал себя хозяином положения.

Не будь в его руках кинжала, Давин, быть может, и не сумел бы сдержать себя, а так он, глухо зарычав, повалился обратно на стул.

– Вот так намного лучше, – одобрил Дафф. – Давай проясним всё раз и навсегда. Ты в моём доме, и если мне даже просто покажется, что ты хочешь причинить мне вред – я убью тебя, и никто не осудит меня за это, поскольку, как я уже говорил ранее, ты в моём доме. Твои молодцы тебя не услышат, а вот мои меня – непременно.

Если ты приехал разговаривать – так давай говорить!

– Что с тобой случилось?.. – почти прошептал Давин, не в силах прийти в себя от потрясения.

– Ты ничего не понимаешь, да? – расхохотался Дафф и вдруг столкнул свою тарелку на пол, словно она раздражала его тем, что стояла на краю, но так и не упала в предыдущий раз. – Думаешь, что здесь замешана магия? Или это сам Гурр вселился в меня? Ты об этом думаешь, деревенский дурачок?

Давин не привык бояться и до сих пор делал это довольно редко, но сейчас он боялся.

Он действительно решил, что в Даффа вселился демон – слишком уж разительной была перемена.

– Ты сказал давеча, что я не умею врать, – внезапно становясь серьёзным, с жаром заговорил Дафф. – О, как ты не прав! Да вся моя жизнь – одно сплошное лицедейство! Как думаешь – легко ли внезапно стать лордом в неполных четырнадцать, когда твои отец и мать буквально сгорели от алой лихорадки у тебя на глазах? Тебе было шестнадцать, семнадцать?.

. Ты будешь доказывать, что два года не имеют разницы, но в глубине души и сам признаешь, что имеют! В четырнадцать ты – мальчишка. В шестнадцать – юноша. И отношение к тебе совсем другое. В четырнадцать твои собственные вассалы глядят на тебя так, будто не знают, что им лучше сделать – отодрать тебя розгами, или же убаюкать на руках.

Давин видел, как капельки пота выступили на раскрасневшемся лице Даффа.