Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Он видел, что лорд Давин говорит с ним как с равным, и это моментально осушило слёзы. В эту минуту он едва ли не боготворил этого человека, и готов был исполнить всё, что бы тот ни сказал. Вероятно, именно этого Давин и добивался этим своим поступком, но, тем не менее, он говорил сейчас совершенно искренне и прямо. Это был не просто приём, чтобы заставить ребёнка перестать капризничать.

– Пойми меня правильно – я не хочу сказать, что, стоит тебе подрасти, и домен тут же будет твоим! Но я хочу сказать, что если ты будешь достоин – ты сумеешь вернуть его! Тогда всё будет иначе – иное отношение Стола, иное отношение вассалов, а главное – иное отношение Даффа.

Никто не боится шестилетнего мальчика, но взрослого лорда со славным именем и обоснованными амбициями будут бояться. Всё ли ты понял, сын?

– Всё понял, дядя Давин, – кивнул Увилл, не отводя взгляда от его глаз.

– И коли ты хочешь стать достойным лордом, пора бы начинать уже сейчас. Если ты – маленький мальчик, что ж – тогда хнычь и топай ножками.

Но тогда ты никакой не лорд. А если ты – лорд, то подотри сопли и будь лордом!

– Я – лорд! – гордо ответил Увилл, с вызовом глядя на Давина.

– Хорошо! Тогда скажи мне, лорд Тионит, увидит ли ещё твоя достойная мама твои слёзы? Заставят ли они кровоточить её несчастное сердце?

– Этого не будет, дядя, – сказал Увилл, и Давин как-то сразу понял, что он не обманет.

– Ну вот и славно! – чуть поморщившись, Давин распрямил затёкшие ноги.

 – Пойдём к маме. И ещё одно, Увилл… Если хочешь, можешь называть меня отцом.

***

Солнце заливало внутренний двор замка. Лаура с дочерью отправлялись обратно в Колион. На сей раз их ожидала не та убогая карета, в которой они прибыли сюда – Давин уступил ей свой лучший экипаж. Он был заметно удобнее и представительней.

Во дворе кроме отъезжавших были и сам Давин, и Кара, и Увилл. Последний пусть и кривовато, но улыбался матери. Он держался чуть в стороне, даже не пытаясь провести последние мгновения в объятиях Лауры.

Всем своим видом он старался показать, сколь мало его огорчает отъезд мамы, пусть и получалось у него пока плоховато. И всё же Давин гордился мальчиком – ни одной слезинки не выкатилось из-под его век, а улыбка, хотя и какая-то судорожная, ни на секунду не покидала его лица.

– Ты хоть поцелуешь маму на прощание? – шутливый тон Лауры не слишком-то вязался с бледным и печальным лицом.