Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

В следующем году, в разгар месяца жаркого[5 - Жаркий – второй месяц лета календаря Паэтты. Соответствует нашему июлю.] Кара одним ранним утром вызвала мужа к себе. Войдя, он увидел на её руках маленький комочек, завёрнутый в отрезы белоснежной ткани. У него появился ребёнок.

– Ну что, Давин Олтендейл, – проговорила Кара, и он заметил, что глаза её красны, будто она только что плакала. – Теперь у тебя есть дочь.

– Дочь? – опешил тот. До сих пор он почему-то даже ни разу не подумал о подобной возможности.

Волна разочарования накрыла лорда. Однако, подойдя ближе и взглянув на этого сморщенного и взъерошенного человечка с какой-то странной коричневато-фиолетовой кожей, он вдруг ощутил тепло и счастье. Это был его ребёнок!

В тот же день было официально объявлено, что госпожа Кара Олтендейл успешно разрешилась от бремени. Три дня весь Танн, не говоря уж о замке сеньора, шумно отмечал эту нежданную радость. А на двенадцатый день девочку торжественно внесли в храм Арионна для обряда наречения[6 - Наречение – обряд, совершаемый в двенадцатый день после рождения ребёнка.

Именно в этот день новорождённый обретает имя перед Белым Арионном. В обряде участвует так называемый нарекатель – заступник перед Арионном. По традиции он не может быть кровным отцом или матерью.]. Нарекателем, по просьбе Давина, стал не кто иной как Увилл.

Счастливые родители не раздумывали с именем. Стоя перед жрецом Арионна, держащим ребёнка, Увилл произнёс ритуальную фразу: «Да будет Белый Арионн знать это дитя под именем Солейн!».

Это имя для девочки придумала сама Кара, и означало оно «Лучик».

Глава 5. Накануне свадьбы

Давин души не чаял в дочери. Он даже не предполагал, что можно кого-то так любить – беззаветно, неистово, едва ли не до слёз. И особенно радовало его то, что Кара, похоже, тоже от всей души полюбила малышку. Вначале ему показалось, что она относилась к приёмной дочери довольно холодно, хотя и пыталась тщательно скрывать это. Но всё же доброе сердце его супруги, истосковавшееся по детям, не могло долго держать оборону.

Всего через несколько дней после «родов» её уже было не оторвать от Солейн. Кара выпускала девочку из рук практически лишь для того, чтобы её покормили.

Кормилицей для Солейн Кара выбрала, конечно же, не Нару. Истинная мать новой наследницы Олтендейлов исчезла. Она больше не появлялась в спальне Давина, чему тот был очень рад, но и на птичьем дворе теперь орудовал вместо неё парнишка лет двенадцати.