Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

И откуда только у парня этот характер? Вы с Торвином оба – такие тихони…

– Боюсь, намается он ещё с этим своим характером, – в улыбке Лауры пополам смешались тревога и гордость.

– Он вырастет отличным воином и великим правителем! – с абсолютной уверенностью в голосе объявил Давин. – Вот увидишь!

– Тогда я, пожалуй, пойду и проведу с ним время, пока он ещё просто мой сын, – усмехнулась Лаура. – Я уеду через пару дней, и хочу побольше времени побыть с ним.

– Отличная идея, – с улыбкой кивнул Давин.

***

– Ты хорошо понял меня, Увилл? – в десятый уже, наверное, раз переспросил Давин.

– Я всё понял, отец, – с лёгким налётом раздражения ответил мальчик.

Они уже подъезжали к Колиону – впереди оставалось около часа пути. Вокруг были древние леса, так хорошо знакомые Увиллу и такие непривычные для Давина. Оба ехали верхами, оставив вместительную карету в полное распоряжение госпожи Олтендейл. Следом за каретой, вынужденно глотая вздымаемую ею неприбитую дождями пыль, двигались около трёх десятков человек.

Шестеро из них – наиболее знатные и богатые дворяне домена Танна – составляли непосредственную свиту Давина и должны были участвовать в свадебных гуляниях. Остальные, главным образом, ехали в качестве телохранителей, хотя, конечно, и на их долю должно было перепасть достаточное количество пива и мяса.

Кара всю дорогу заметно нервничала оттого, что была вынуждена надолго оставить малышку Солейн. Не иди речь о Лауре – она, вероятнее всего, вообще осталась бы дома.

Лорд Олтендейл и лорд Тионит (чей сеньорат над доменом Колиона, впрочем, теперь находился под большим вопросом) весь путь проделали верхом. Для семилетнего мальчика это не было большой проблемой – он уже сейчас выглядел старше своих лет и был неплохо развит физически.

Минувший год здорово сблизил обоих – Увилл безо всякой запинки называл Давина отцом, и это были не пустые слова. Оба они чувствовали эту родственную связь, выстроенную на взаимном уважении и искренней привязанности.

И сейчас лорд Олтендейл говорил строго и непререкаемо, как мог бы говорить Торвин, будь он жив, а Увилл внимал его словам с сыновьими смиренностью и почтением.

– Значит, я могу ожидать, что ты не станешь вести себя, будто глупый мальчишка? – между тем уточнил Давин.

– Я… постараюсь, отец, – невольно опустив лицо, ответил Увилл.

– А лучше бы тебе и вовсе держать рот закрытым, – чуть подумав, прибавил Давин.