Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Несмотря на вуаль, несколько скрадывающую черты лица невесты, все гости могли видеть её счастливую улыбку. Правда, выражение глаз они всё-таки видеть не могли. Лаура твёрдо произнесла все полагающиеся по церемонии фразы, и священник-арионнит наконец возложил на головы новобрачных по тонкому золотому венцу. С этого момента Лаура Тионит стала госпожой Савалан.

После церемонии избранные гости проследовали в самую большую залу замка, где их ждало угощение, хотя, вполне вероятно, многие из них позавидовали по пути гостям попроще, для которых столы были выставлены прямо во дворе.

Больше сотни человек, запертые в помещении в этот тёплый, почти жаркий день, были обречены на духоту. Но выбирать, к сожалению, не приходилось.

Дафф, очевидно, пытался произвести неизгладимое впечатление на знатных гостей. Столы ломились от яств и напитков, и всё это великолепие тонуло в ослепительном свете сотен свечей. Наверное, ему пришлось потратить на это годовой доход от домена, а то и больше, потому что иначе невозможно было объяснить всего этого изобилия.

На столах кроме обычной для этих мест оленины и кабанятины можно было увидеть и южные фрукты, и гигантских рыбин из Серого моря, и великолепных моллюсков из Залива Дракона. Не было тут недостатка и в винах из юго-западных доменов, а также из Саррассы и Пунта. Возле каждой серебряной тарелки лежал отдельный нож, ложка и даже вилка, при том, что добрая половина гостей не умела с нею обращаться.

И всё это было сделано из серебра. И на каждом предмете было вытиснено кольцо, сделанное из звеньев цепи – фамильный герб Саваланов.

Впечатлённые гости отдали честь угощениям, не забывая славить гостеприимных хозяев. Распорядитель пира то и дело прерывал чавкающее общество, дабы предоставить слово тому или иному дорогому гостю. Однако, несмотря на то что застолье продолжалось несколько часов, все желающие не выступали в один день. Кто-то произносил свои речи уже во второй, и даже в третий день торжества.

Увилл все три дня сидел не рядом с Лаурой, а возле Давина. Впрочем, в этом не было проявления коварства Даффа – во время подобных свадеб, где одна из сторон (или обе) уже были обременены детьми, их почти никогда не усаживали рядом с родителями, словно стесняясь этого прошлого. Считалось, что новая семья начнётся с чистого листа.

Мальчик почти ничего не ел и сидел, не отрывая взгляда от молодожёнов.