Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Впрочем, вооружённые люди, движущиеся не со стороны местных замков и городов, конечно же не могли не вызывать опаску.

Однако, это не отменяло того факта, что местный феодал, этот сеньор Барвир, был, судя по всему, не лучшим хозяином простонародью. Удивительно, но тот факт, что отряд прибыл из соседнего домена, странным образом не пугал, а скорее успокаивал чернь. Особенно когда Увилл начинал свои проповеди.

В каждой деревне жалобы селян были одними и теми же. Поборы, поборы и ещё раз поборы. Интересно, знал ли Пилад Диввилион, что происходило на его земле? Зародилась ли эта инициатива в его поражённом маразмом мозгу, или же, ощущая слабость и безволие сеньора, вассалы пошли вразнос?

Всё чаще Увилл задумывался о несовершенстве этой системы, которую часто восхвалял Давин.

Слишком уж сильно здесь всё зависело от воли и авторитета конкретного лорда, а также от своеволия и наглости конкретных вассалов. Точно так же он когда-то потерял свои вотчинные земли, поэтому в некотором смысле он вполне понимал этих несчастных людей, отдающих ненасытным помещикам последние гроши.

Будь сейчас времена империи, о которой Увилл знал, правда, лишь из тех двух героических романов, что купил ему Давин, ничего подобного бы произойти не могло. Во всяком случае, это следовало из книг. В те времена мудрые и всесильные императоры не струсили бы вступить в противоборство с выскочками вроде Даффа, а простолюдины могли рассчитывать на защиту от алчности своих феодалов. Ведь над всей великой империей властвовал один человек и один закон.

Нам сейчас нужно оговориться, что книги, прочитанные Увиллом, были написаны, конечно же, не во времена империи, а значительно позже. С тех времён сохранилось прискорбно мало письменных источников, поэтому огромное количество знаний было утеряно. Так и Увилл не имел ни малейшего представления о том, как всё было устроено в Кидуанской империи на самом деле. Изменчивая народная память в значительной мере идеализировала те крохи знаний, что дошли с тех времён, и сейчас, из тёмной эпохи феодальной раздробленности прошлое выглядело величественно и романтично.

И нужно сказать, что ум Увилла был целиком захвачен этими прекрасными идеалами, имеющих почти столь же мало общего с реальностью, как и те сказки, что рассказывали вечерами внучатам беззубые старухи. Он верил, что подобная вертикальная монархическая структура спасла бы и простых работяг, и лордов вроде него.

Наконец проехали те самые пресловутые Терёшки.