Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

 – Император бы решил вопрос в одну минуту.

– Власть, безраздельно находящаяся в одних руках, неизбежно порождает тиранов! Как ты не можешь этого понять, Увилл? Ты, начитавшись книжек, грезишь великой империей и её благородными и мудрыми императорами! А представь на мгновение, что Дафф был бы императором? Или Чести Диввилион? Чувствовал бы ты себя спокойно, зная, что сила и закон в руках кого-то вроде этого твоего Барвира?

– Странно, что, рассуждая подобным образом, ты однажды дал мне в руки настоящий меч взамен деревянного, отец! А что, если я бы им порезался? А что, если отсёк бы себе голову?

– Тебе кажется, что ты уже повзрослел и всё понял, Увилл, – по мере того, как распалялся юноша, Давин, напротив, становился спокойнее и взвешенней.

 – Я помню, что было в моей голове в этом возрасте. Я был уверен, что я куда умнее своего отца и всё вижу в правильном свете. У тебя светлый ум, Увилл, но пока ещё маловато опыта.

– Не говори со мной как с ребёнком! – воскликнул тот. – Не думай, что ум и опыт можно нажить лишь с годами! Ты сам говорил, что в детстве не читал ничего, кроме арионнитских книжек! Не обязательно пережить что-то самому, чтобы знать, что так правильно! Времена империи были лучшим временем нашей истории! Кто бы мог тогда представить, что одна часть империи может пойти войной на другую? Что местные сатрапы будут чинить самодурство, игнорируя право и волю своего монарха?

– А тебе не кажется, что довольно опрометчиво изучать историю по книжонкам для слезливых барышень? – Давин предупреждающе поднял руку, видя, что Увилл хочет его перебить.

 – История государств – это история войн, крови и страданий. Рушатся государства – льётся кровь. Создаются государства – льётся кровь! Спроси у простых людей – хотят ли они, чтобы их сеньоры устраивали свары? Ведь погибают на поле брани, как правило, вовсе не лорды, и даже не их вассалы. Погибают простолюдины. И если ты хочешь быть хорошим лордом, ты не должен забывать этого!

– Что ж! – с поистине юношеским апломбом воскликнул Увилл.

 – Может быть, иногда стоит погибнуть! Потому что они умрут за правое дело!

– Выходит, люди для тебя лишь средство, сын, – вздохнул Давин. – Но люди – это люди. И относиться к ним надо как к людям.

– Может быть, – губы Увилла скривились в какой-то полуухмылке. – Только вот я, относясь, по твоим словам, к простонародью лишь как к средству, уже успел снизить непомерные подати хотя бы для нескольких деревень.