Дикими тропами. Дружба

Мелькали знакомые узкие извилистые улочки, залитые золотым сиянием: направо – в сторону от Акайды, потом, у дома пекаря, налево, опять налево, направо… В обход центральной площади – Учитель советовал избегать больших открытых пространств; хотя чего ей бояться?

А город давно пробудился, люди то и дело встречались по дороге. Она знала в той жизни, с Учителем, многих, но говорила с ними редко. Пожалуй, народ не любил её за скрытность. И за отличия от большинства тоже не любил. И где это видано – девка на воспитании у прославленного мастера.

Бродяжница не стремилась сыскать чужой приязни – до того ли, когда занята ученьем день и ночь. А училась она как нельзя прилежнее, снова и снова оказываясь не хуже бывших воспитанников её Учителя, принадлежавших к мужскому племени.

Ноги скоро вынесли Бродяжницу домой. Сколько раз ей грезилась эта небольшая, но такая уютная избёнка. Девушка знала: на месте её ждёт только присыпанная пылью зола. С тяжёлым сердцем она подошла ближе, взяла в руки горстку пепла. Долгие луны, проведённые в мыслях об этом моменте, оставили в голове лишь пустоту.

Наступать на сгоревшие дотла останки дома казалось дикостью. Она не решалась пройти дальше. Счастливое прошлое, обратившись в ничтожную грязь, утекало сквозь пальцы. Со стороны реки к дому была пристроена терраса, иногда они с Учителем пили чай, поглядывая на бурные потоки… Она хотела начать поиски убийц отсюда? Как глупо для человека, не смеющего даже пройти и осмотреть уцелевшее. А ехидный голос внутри шептал: «ничего не уцелело, нечего и смотреть». Как искать следы былого преступления, если минул год? Учитель нашёл бы решение, придумал бы выход. Но он ей уже не поможет.

Пустынная улица не таила угрозы, ближайшие дома стояли далеко, но вдруг позади Бродяжницы кто-то предупредительно откашлялся. Она среагировала мгновенно. Меч, висевший на поясе, оказался в руке; девушка обернулась, готовая отразить удар, но застыла. Недавний знакомец, испортивший её встречу с Акайдом, стоял не дальше дюжины шагов. Она сумела сохранить лицо непроницаемым.

Мужчина заговорил не сразу. Он изучил Бродяжницу с ног до головы, а потом якобы спохватился:

– Полагаю, Бродяжница?

Она помедлила, в свой черёд рассматривая его тоже. Незнакомец был высок, выше её, совсем не низкорослой, на целую голову, черноволос, голубоглаз и сложен удачно, чтобы быть воином.

– А сам-то кто таков?

Он усмехнулся, опять, как в тот раз, скаля белые зубы, и вежливо кивнул.

– Друзья зовут меня Ухмарь.