Дикими тропами. Дружба

Этот человек занимался заверением кой-каких торговых соглашений, договоров между простым людом, и вообще вёл дела, крайне далёкие от её жизни. Возможно ли, что к Сендолу обратился Учитель с просьбой сохранить и обнародовать его завещание? Наверняка Сендол и за такие вещи тоже брался.

Бродяжница почти ощупью ступала по слабоосвещённому коридору, впереди маячила долговязая фигура Ухмаря. Наконец, он пропал из виду, а вскоре и она вышла в просторную круглую комнату. Солнечные лучи сюда проникали лучше, но полностью сумрак не рассеивали.

Кроме Ухмаря и Сендола, которому Бродяжница кивнула в знак приветствия, присутствовал здесь ещё некто, привставший при её появлении. Окно, располагавшееся за креслом незнакомца, пропускало лишь тусклый свет. Бродяжница вежливо поклонилась ему, пытаясь рассмотреть лицо. Черты чудились странно знакомыми.

– Наконец-то мы Вас дождались, дорогая Бродяжница! – провозгласил Сендол, разводя руки в стороны, будто хотел заключить гостью в объятия.

Бродяжница слегка повела бровью при слове «дорогая», но смолчала. Она давно усвоила: лицемерие человеческое не знает границ.

Ухмарь дополнил восклицание Сендола, обращаясь, правда, не к Бродяжнице, а к остальным:

– Она пошла первым делом на пепелище, как я и предполагал.

Девушка сдержала ехидный вопрос о природе его подозрительной осведомлённости. Она ждала, когда заговорит человек у окна.

Проследив за взглядом Бродяжницы, Ухмарь заметил:

– Да, я ведь должен вас представить. Позвольте, милейшая Бродяжница, познакомить Вас с моим добрым другом, умелым врачевателем, опытным путешественником, мудрейшим философом и неисправимым мечтателем. Аристарх.

Медленно приближаясь к незнакомцу, Бродяжница всё меньше верила своим глазам. Посторонний человек увидел бы начавшего седеть умудрённого летами и, наверняка, не одним путешествием мужчину.

Совсем, однако, ещё не старого. Бродяжница увидела своего Учителя.

Вначале она лишь жадно впитывала каждую чёрточку незнакомого, но узнаваемого лица. Учитель, и одновременно чем-то едва уловимым всё-таки не он, протянул ей руку и сказал почти знакомым голосом:

– Аристарх.

Какой Аристарх? Какая нелепая шутка. Учителя звали по-другому.

Бродяжница совладала с собой и ответила бы на рукопожатие, если б могла.