Дикими тропами. Дружба

Возьми с меня в залог участок земли и надел Акайды – мои по завещанию Учителя – и заботиться о лошадях до моего возвращения. Не вернусь – то, что в залог оставляю – твоё. А коней на волю отпустишь. Вернусь – сочтёмся.

Абрахам задумчиво смерил её взглядом. Бродяжница продолжила:

– Прежде чем дашь ответ, хочу предупредить: скоро их станет не двое, а трое. Можем на бумаге написать договор или как оно там называется?..

– Когда нужен ответ?

– Завтра на рассвете я уйду в горы, вернусь к обеду. Успеешь подумать?

Абрахам кивнул, на краткий миг из радушного хозяина превратившись в разумного дельца.

– Это всё. Я отужинаю наверху, если Линёна сможет принести еду.

В набежавшей на лицо трактирщика тени Бродяжница усмотрела подозрительное неудовольствие от упоминания дочери, но большого внимания тому не придала. Раскланявшись с хозяином, она направилась на встречу к дожидавшимся Аристарху и Ухмарю.

Дверь открыла, конечно, без стука. Впрочем, застать посетителей врасплох ей не удалось.

– Ухмарь… Аристарх…

– Уверен, Вы нашли своих лошадей, – сказал Аристарх с миролюбивой улыбкой.

– Да, это правда.

Ухмарь остался верен страсти говорить колкости:

– А я верил, что Вы найдёте Лану и Крахта ещё до наступления темноты. Они, верно, забрались в самую глушь?

– Я бы так не сказала, – нехотя призналась Бродяжница.

«Чтоб тебя кикиморы разодрали», – подумала она про себя.

– Держу пари – Вы только что пожелали мне скорой смерти.

– Почем Вам знать?

– У Вас все написано на лице, – Ухмарь премерзко оскалился, как в день их знакомства. – К примеру, выходя давеча от Сендола, Вы негодовали на жестокость людей, не приютивших Ваших лошадей на зиму.

Бродяжница сохраняла ледяное самообладание.

– Но Вы уж точно не поразмыслили о собственной жестокости, оставив их год назад на произвол судьбы.

Аристарх поспешно вмешался в принимающую враждебный тон речь Ухмаря:

– Бродяжница, прошу Вас, проходите, садитесь.

Сын Учителя не сумел скрыть от неё увесистый тычок локтём в ребра Ухмаря, как ни старался. Последний остался стоять, прислонившись к стене у камина, когда остальные расселись.

– Лана и Крахт прекрасно чувствовали себя на воле. Свобода пошла им на пользу.

Ухмарь не имел возможности в том убедиться, но примирительно кивнул.

– Конечно. Хотите, расскажу о Вас ещё кое-что?

– Извольте.