Дикими тропами. Дружба

А вот его манера держаться грозила перейти границы дозволенного.

Мужчины с интересом ждали ответа Бродяжницы. Спасая её от докучливого продолжения, в дверь тихонько постучали, вероятно, с ужином.

– Заходи, Линёна! – громко позвала Бродяжница.

Дочь трактирщика вошла, тщетно пряча испуг и смущение. Бродяжница отвлеклась на девушку от собеседников… и воистину пожалела о своём отказе взять её в путешествие. Как Линёна ни пыталась это скрыть, её явно избили. Руки и ноги, там, где их не скрывало старое зелёное платье, покрывали свежие синяки, на скуле красовался кровоподтёк.

Ощутив на себе чрезмерное внимание, Линёна уставилась в пол. Сегодня она принесла какую-то похлёбку да краюху хлеба.

– Линёна, прошу тебя, не стой, – сказала Бродяжница. – Пройди. Поставь поднос. Познакомься: это господин Ухмарь, – он кивнул Линёне, глядя с весёлым прищуром. – А это господин Аристарх.

Врачеватель сидел хмурый, сдвинув брови, но тоже тепло приветствовал девушку.

Линёна повиновалась и подарила гостям лёгкий реверанс.

Обращаясь к Аристарху, Бродяжница продолжила начатый спор:

– Я не окажусь в лесу одна. Вместе со мной в путешествие отправляется Линёна, дочь Абрахама. Я обещаю обучить её всему, что умею сама.

Кровь бросилась в лицо Линёны. Она забыла даже о своём смущении и переводила загоревшиеся глаза с одного гостя на другого. Ухмарь скалил белые зубы, Аристарх чуть заметно покачал головой и спокойно спросил:

– Но не кажется ли Вам, Бродяжница, что это путешествие касается только нас троих, прямых наследников Эйлейва Орма?

Я говорил тебе, что без спутников меньше проблем в дороге? Это не правда.

Да, Учитель, и я хорошо усвоила урок.

– Ничуть. Мои спутники – моё дело. Линёна, ты не откажешься составить мне компанию?

– Нет, – выдохнула Линёна, прижав сомкнутые кулаки к груди. Она каким-то чудом поняла, о чём её спрашивают; губы дрожали – то ли от еле сдерживаемых слёз, то ли от еле сдерживаемого радостного смеха.

Бродяжница отчётливо сознавала совершаемую ошибку, но не меньшей ошибкой было бы оставить Линёну здесь, где отец – а Бродяжница не сомневалась – именно он оставил на теле дочери столько отметин – позволял себе поднимать на неё руку.

Синяки, вкупе с реакцией Абрахама на упоминание о Линёне, кричали сами за себя.

– Господа, нам надобно с Линёной обговорить сборы. С вами мы ведь закончили?

– Послушайте, – заговорил Аристарх. – Мы все должны непременно добраться до цели путешествия.