Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

После Луховиц плохой, но всё же асфальт, закончился, и теперь машину кидало из стороны в сторону на ухабах размытой земляной дороги, а вместе с ней кидало и мяло пассажиров. Песни под гитару после часа пути умолкли. Разговор вели только Сычёва и Ячек, примостившиеся на заднем сидении рядом с Попинко, придерживавшим корзину и среди горы сумок и.

– Как она его понимает? – проворчала Кашина, уловив что-то про «плохой вестипаратный абуляр».

– Значит, понимает, – в глазах Масевич проскользнула улыбка. Михайлов рядом тоже улыбнулся.

– Видишь, как разговаривают? – Зубилина посмотрела на странную парочку. – Интересно, Сычёва раскроет Ячеку тайну своего имени, как думаешь, Толик? – Лена посмотрела на Кириллова.

– Водитель, вы что, решили показать нам навыки в слаломе? – пробурчал Толик-старший после очередного виража автобуса.

Арбузопузый шофёр сдвинул прикуренную папиросу в угол рта и загоготал:

– Чо, народ, укачивает? Эт щё ерунда! Тут объехал яму и гони дальше. Вы б вот в Горький поездили, во Владимир… Там даже основные путя после дождя – трясина.

Я одно время возил иностранных туристов, так сказать, по Золотому кольцу, так оно им, кольцо это, поперёк глотки вставало уже после пятидесяти первых километров. – Шофёр по привычке кричал на весь салон, не убавляя громкость радио, и рассказывал байки, не поворачивая головы. Его «конь» плёлся уже третий час, с трудом преодолевая ту сотню километров, что отделяла Малаховку от совхоза. Горобова, сморенная недосыпом и жарой, бившей сквозь тонкие шторки, от голоса недовольно вскинулась:

– Ладно, ладно, товарищ, вы на дорогу-то всё же смотрите! Не дрова везёте! И курите поменьше, у нас тут спортсмены едут, им дымом дышать вредно.

Бражник, поддерживая, тут же кивнул:

– А уж животным ваши папироски – вообще яд. Слышали же – капля никотина убивает лошадь?

Гена лукаво подмигнул Цыганок:

– Поняла?

– Тю, так это ты не по адресу, гарный хлопец, – протянула Света с улыбкой. – Я даже не пробовала.

Час назад Гена предложил Свете спрятаться от палящего солнца за шторой у его окна: там, где сидели Цыганок и Маршал, ткань была так изношена, что жара, словно кипящее масло, текла в дыры. И хотя в небе висели редкие тучки и дул слабый ветер, солнце светило вовсю. Маршал пересела к Саше Поповичу на сторону, противоположную солнечной. Стас Добров, сидевший перед ними, предложил Кашиной, страдающей от тряски, перебраться к нему и вытянуть ноги в проход.