Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

Стас послушно вцепился в гитару. Кашина, от того, что пришлось сесть как все, скорчила недовольное лицо. Галицкий одобрительно присвистнул и выставил Зубилиной большой палец; Добров редко кого слушался. Горобова, приказав водителю отключить радио, откуда неслись шип и свист, поймала взгляд Владимира Давыдовича.

– Ну что, Наталья Сергеевна, растёт Костину подмога. Моя кафедра, – Гофман гордо указал на Зубилину глазами.

– Прекрасно. Будет, значит, кому порядок на факультете навести, – согласилась Горобова, внимательно рассматривая гимнастку и избегая смотреть на Гофмана.

 – Редко, когда красота и ум в женщине составляют единое целое. Да, Владимир Давыдович? – хотя говорили они негромко, часть их разговора всё же доносилась до сидящих рядом. В автобусе стало на удивление тихо.

– Есть с кого брать пример, Наталья Сергеевна, – вставил Павел Константинович Лысков. Лёжа за Гофманом на состряпанной из куртки подушке, преподаватель по анатомии поднялся и посмотрел на декана с улыбкой.

Горобова округлила глаза и посмотрела на Масевич и Михайлова. Он, всё давно поняв про то, что достойно его ушей, а что нет, переместил взгляд с Натальи Сергеевны на задернутую штору окна. Масевич смотрела, стараясь угодить, как глупая горничная на барыню. Вздохнув, декан отвернулась и уставилась в окно.

Через некоторое время, когда разговоры в салоне возобновились, Михайлов потянулся к гимнастке-художнице.

– Смелый у нас Павел Константинович, —прошептал он Масевич на ухо, вдыхая приятный аромат, похожий на запах арбуза.

– Почему это? – Ира не нашла в словах Лыскова ничего особенного, но ответила на всякий случай тоже шёпотом.

– Это ты просто ещё первокурсница, – преподаватель кивнул на декана, – узнаешь потом почему.

9

Повода для освобождения Николиной от поездки в совхоз фельдшер малаховской поликлиники не нашёл. «Сейчас её освободишь, а потом замучаешься отписываться в обком, зачем это сделал», – решил мужчина и быстренько спровадил девушку, предложив отлежаться.

Зайдя в аптеку за анальгином, Лена вернулась в общежитие. Сил ехать домой не было. Сон Николиной был провальным, долгим. К вечеру жар спал, общее состояние улучшилось и, глядя на пустую комнату в пять кроватей, просторную, светлую, с потолками в три с половиной метра и высокими окнами, студентке захотелось выть волком. А при мысли, что она одна на всём третьем этаже, стало даже страшно.